Вряд ли он отстанет, пока я полностью не проснусь. Я со вздохом нехотя разлепила веки. Свет в номере был ещё светло-серым, какой бывает, когда ночь переходит в утро — темнота медленно, неохотно отползала, уступая дорогу солнечным лучам. В приоткрытую форточку были слышны крики петухов — с детства знакомые и привычные звуки. Издалека, ближе, с другой стороны, снова далеко…
— Доброе утро, — я зевнула. — А зачем отплывать в такую рань? Могли бы выспаться, вы же на отдыхе.
— Традиции, — Никита развёл руками. — Диана захотела испытать все прелести наших студенческих плаваний — вот Антон и воссоздает атмосферу, как может. И, между прочим, ты тоже на отдыхе.
Я себя отдыхающей не чувствовала: меня вроде как на работу наняли. Но спорить бесполезно. Шеф сказал, что я отдыхаю, значит отдыхаю.
— Ты всегда под этот военный сигнал просыпаешься? — я кивнула в сторону его телефона.
— Да, специально искал что-нибудь в таком духе, чтобы услышать и сразу взбодриться.
Тогда нашёл, что хотел: от утренней трубы точно взбодришься сразу. Только её звучание после нескольких таких подъемов можно возненавидеть на всю оставшуюся жизнь.
Когда мы спустились, столик был уже накрыт, и Антон с Дианой что-то оживленно обсуждали. Я отметила, что он держит девушку за руку и тепло улыбается, затем перевела взгляд на тарелки…
— А это что?
— Уха, — ответил Никита. — Фирменная, нигде такую больше не готовят. У повара есть какой-то секрет, сюда на эту уху все туристы ходят, а многие специально из области приезжают. Для знающих людей маршрут определён четко: прогулка у реки, церковь, музей, ресторан с ухой и народный хор.
— Обжоры, — Диана хмыкнула. — Уха действительно вкусная, но специально ехать сюда из-за неё — это чересчур.
— Не обжоры, а гурманы, — Антон широко улыбнулся. — Я, кстати, люблю местную уху.
Рада за него. Я уху никогда не любила, отношусь к рыбному бульону совершенно нейтрально. Есть могу, если нет ничего другого, но что люди находят в этом отваре и варёной рыбе — для меня загадка.
Странно есть на завтрак рыбный суп, да и аппетита в такую рань у меня совсем нет. Я нехотя попробовала ароматную, пахнущую дымком костра уху. Запах очень приятный, цвет аппетитный, вкус соответствует. Хотя для завтрака всё равно странно. — Как они ее варят? — поинтересовалась я. — На костре?
— Настоящая уха только на костре и варится, — весело ответил Антон. — На острове наловим чего-нибудь и покажу, как готовится походная уха с дымком. Хотя так все равно не получится. Вычислить, что они сюда добавляют, не могу, а повар своими секретами не поделится.
— Интересно будет попробовать, — я наградила его поощряющей улыбкой.
На острове — это уже звучит неплохо. Там простора для манёвров наверняка будет побольше, чем на крошечный яхте. Можно и наедине с Антоном оказаться, и поболтать о том о сём на грани лёгкого флирта.
— Долго мы будем на острове? — спросила я у Антона.
— Дня три-четыре — как понравится, — отозвался он. — Палатки, спальники, удочки, уха — полное погружение в природу. И главное, телефоны там совсем не ловят. Никто не будет отвлекать, напрягать и напоминать о работе.
Насчёт телефонов мне определённо понравилось. Хотя я и временно безработная, но тоже очень не прочь побыть без сотовой связи, чтобы до меня не могли добраться ни настырная Надя — с неё вполне станется трезвонить мне с другого номера, — ни мама с рассказами, как всё сейчас дорого, и просьбами помочь с деньгами. Маме я, конечно, сообщение напишу, чтобы дома не заволновались, а больше меня ничьи звонки и не интересуют.
Немного побыть дикарем кажется мне привлекательной идеей, и без благ цивилизации я несколько дней спокойно обойдусь. Это даже полезно — пожить без гаджетов и электричества, на природе, ночуя на свежем воздухе. В кустики вместо туалета я без проблем побегаю, в речке, если что, умоюсь. Хотя с нашей экологией умывание в реке уже менее полезно. Смущал только один момент.
— А не опасно будет высадиться на безлюдном острове, да ещё и без телефонов? — спросила я. — Я так понимаю, туда кто угодно может приплыть.
— Не опасно, — Антон улыбнулся. — Остров сейчас — частная территория, на причалах охрана. Но нас туда пустят и мешать не будут.
— Не понял, — Никита отвлёкся от ухи. — И что там, на частной территории? Кто её выкупил?
— Честно говоря, не вникал, — Антон пожал плечами. — Генка достал откуда-то разрешение.
— А Генка тут причем? — Никита нахмурился.
Меня этот вопрос тоже заинтересовал. Не простой у Никиты и Дианы братец-картежник. Играет вроде бы открыто, но всей информации никому не даёт. Ой, похоже, он — главный сценарист безумного спектакля с плаваньем. Перед Дианой притворялся союзником, перед Никитой — тоже. Я Гену в глаза не видела, но плыву с этой компанией по его милости. Теперь оказывается, что он и Антону помог с организацией досуга. Ну и какие карты в рукаве у Геннадия?
— Так это же он нам посоветовал поплавать, развеяться, — улыбнулась Диана. — Генка так хотел, чтобы вы помирились, а с яхтой у вас связаны общие хорошие воспоминания… — она осеклась. — Ребят, ну правда, хватит уже злобно коситься друг на друга.
— Никакой злобы, — Антон чмокнул её в макушку.
Никита поморщился.
— Генка, значит… — он побарабанил пальцами по столу.
— Да какая тебе разница, чья идея? — Антон хмыкнул. — По реке мы с Дианой и сами думали поплавать на этой яхте, но день-два, не больше. Генка посоветовал уехать на неделю и позвать тебя, достал разрешение на пребывание на острове. А разве он тебе не рассказывал, как было дело?
— Нет, — шеф безмятежно улыбнулся. — Я его и не видел почти. Приехал — и сразу на завод, потом к Эле, — он одарил меня в меру нежным взглядом. — Да, с плаваньем была хорошая идея.
Я уставилась в окно. Серое небо постепенно окрашивалось в розовый цвет, а над рекой размытым в облаках огненным шаром вставало солнце. На воде появилась покачивающаяся дорожка, сотканная из розоватых и светлых бликов. К причалу неторопливо подходила древняя яхта. Скорее всего, наша — вряд ли здесь много таких суденышек.
Ситуация выглядела все сомнительнее. Скорей бы поговорить с Никитой! Очень любопытно, что он думает о своём брате.
Когда мы поднялись в номер за вещами, я тут же зашипела:
— Ты понимаешь, что происходит?
— Пока не совсем, — хмуро ответил Никита. — Твоя задача остаётся прежней, а кто что кому посоветовал — к тебе отношения не имеет. Я сам разберусь.
Я с сомнением пожала плечами. В принципе, он прав, я не причём, и меня мало волнует драма благородного семейства Алексеевых. Я и драмы особой пока не вижу: Антон и Диана выглядят как счастливая пара. Даже если белозубый гинеколог женится по расчёту, брак может оказаться вполне крепким и благополучным — мало таких семей, что ли? Разумный расчет ещё никому не вредил. Надеюсь, что Антон никаким образом мной не заинтересуется, и отдых на реке закончится благополучно для всех. А если заинтересуется… Ну, тогда я соглашусь с шефом: Диане не стоит выходить замуж за его друга.
Никита увлечённо переписывался по телефону, пока мы собирались, а потом шли к причалу. Подозреваю, что общался он с братцем Геной и, судя по выражению лица, шефу переписка сильно не нравилась. Я мысленно приказала себе не лезть не в своё дело. В жизни и так хватает проблем, чтобы вникать ещё и в чужие трудности. Хотя вникнуть очень хотелось.