Светлана безнадёжно машет рукой и переводит взгляд на сестру.
— А толку, что, Тань, от того, что он есть? Подойдёт иногда, по голове погладит, за плечи приобнимет, скажет: «Моя ты хорошая!»
— И на этом предварительные ласки заканчиваются? — со смехом перебивает её Татьяна.
— Ага, и предварительные, и окончательные! Все заканчиваются!
Веселье продолжается, а я, нет-нет, да и поглядываю на экран телефона. Ни одного пропущенного звонка. Гриша так и не позвонил мне. Ни разу за весь этот чёртов день.
Даже не знаю, что могло бы оправдать такое его поведение. Тяжёлая болезнь? Реанимация? Наркоз?
А если ни то, ни другое и ни третье? Какие тогда аргументы он приведёт, чтобы выпросить моё прощение?
В голову лезут самые разные мысли, одна коварнее другой. Однако, что-то подсказывает мне, что Костров и не собирается передо мной оправдываться, а тем более вымаливать прощение.
Уверен, что «проглочу» всё, что ни скажет. Приму всё, что ни сделает.
Глава 7
Около девяти часов вечера Светлана вспоминает, что ей, вообще-то, давно уже надо быть дома.
— Хорошо с вами, девчонки, но мне пора, — произносит она, нехотя поднимаясь из-за стола. — Поеду за своей порцией предварительных ласк.
— Может, сегодня ещё что-нибудь перепадёт! — со смехом обнадёживает её Татьяна. — Не ставь на мужике крест раньше времени! Вдруг он сегодня на подъёме?!
Светлана громко фыркает, словно заранее уверена, что страстная ночь ей сегодня точно не светит.
«Возможно, так даже лучше, — думаю про себя, когда все вместе вываливаемся на улицу, проводить Свету. — Не строить глобальных планов, не ждать очень многого от партнёра, довольствоваться тем, что есть. Тогда и разочаровываться в жизни не придётся…»
Дожидаемся с Татьяной, пока автомобиль Светланы скроется из вида в конце улицы, и возвращаемся обратно в дом.
— Что, Настюш, посидим ещё или отдыхать пойдёшь? — спрашивает сестра, обнимая меня за плечи.
— Отдыхать, Тань, — отвечаю поспешно.
Не хочу, чтобы она начала расспрашивать меня про Кострова или про свадьбу. Чувствую, что сейчас не выдержу таких откровений.
***
Оставшись одна в комнате, достаю сумку, которую впопыхах собирала в Гришиной квартире. Вытряхиваю её содержимое на кровать и прихожу в ужас. Куча трусов, пара футболок и зачем-то тёплый зимний свитер. Это летом-то!
И больше ничего!
О чём я думала, когда собирала все эти вещи? Что буду щеголять в трусах и футболках всё то время, пока Илона будет жить у Кострова?! Можно было хотя бы несколько платьев захватить вместо свитера, например!
Моё недовольство собой быстро сходит на нет, и тут же перекидывается на Гришу.
Это он во всём виноват! Почему не предупредил заранее, что мне придётся уехать к сестре?! Если бы честно всё рассказал накануне, тогда я не сидела бы теперь в раздумьях, в чём завтра выйти на улицу.
Это благодаря ему я сейчас не испытываю недостатка только в трусах! Спасибо, Гришенька! Удружил!
Безудержный поток сознания неожиданно прерывает телефонный звонок.
Костров!
Сейчас всё ему выскажу!
— Ты чего опять учудила?! — не здороваясь, начинает Гриша. Говорит строго, даже с какой-то неприязнью.
«Почему он со мной так разговаривает? — мечется испуганная мысль в голове. — Что я такое могла учудить, если меня даже не было рядом?! Чем я опять ему не угодила?»
— У тебя, вообще, в голове какое-нибудь наполнение имеется? — продолжает холодно выговаривать Костров. — Думать ей иногда не пробовала?
— Ты это о чём? — спрашиваю, теряясь в догадках. — Объясни хотя бы, прежде чем так наезжать.
— А ты не понимаешь?! — до моего слуха доносится смачное ругательство, произнесённое громким шёпотом. — Совсем ничего не понимаешь? Совсем-совсем, твою мать?..
— Совсем-совсем, — вторю тихо.
На самом деле ничего не понимаю. Но, судя по тону голоса, Гриша действительно очень сердит.
— Ты зачем сказала Илоне про свадьбу?!! — взрывается он так, будто бы я совершила тяжкое преступление. — Кто тебя просил трепать своим языком?!
— Не понимаю, что здесь такого… Ты же сам сказал, что у нас всё остаётся в силе. Что свадьба состоится...
— Не понимает она! — Злая усмешка звучит хлёстко, как пощёчина. — В том-то и дело, что ты ничего не понимаешь! А главное, и не хочешь понимать!
— Чего я не хочу понимать, Гриша?! — со слезами в голосе спрашиваю я, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль. — Чего ты от меня хочешь? Объясни!