Девушка одаривает меня скептическим взглядом.
– Что вы делаете? – вопрошает она.
Мне не нравится ее тон, и я заявляю:
– Собираюсь закончить наш разговор.
Она молча вскидывает чернявую бровь, хмыкает и с легкой насмешливой полуулыбкой трогается с места. Вроде как, вы сами этого хотели, заявляет она. С замиранием сердца слежу за припаркованным мною «Мерседесом», который эта огромная фура едва не задевает своим кузовом на выезде. Это ж какие нервы надо иметь, чтобы разъезжать на подобном «монстре»! Впрочем, думается мне, никакая железная громадина не сравнится по нервозатратности с мамашей этой эльфоподобной девушки.
– Расслабьтесь, – кидает она, заметив мою нервозность. – Я постараюсь пощадить вашу малышку.
– Дело вовсе не в этом, – отнекиваюсь я. – Просто вся эта ситуация с вашей мамой выводит меня из себя... – Она закатывает глаза. Абсолютно по-девчачьи, всамделишно закатывает глаза... – Почему вы это сделали? – спрашиваю я.
– Что сделала?
– Закатили глаза. Я сам это только что видел…
– И что, если и сделала? – любопытствует девушка. – Это запрещено законом?
– Нет, конечно, но это означает, что вы мне не верите. Не верите, ведь так? И я хочу знать, почему.
Собеседница выкручивает руль до предела, а потом отвечает:
– Да верю я вам, успокойтесь. Просто не понимаю, зачем принимать мамины слова так близко к сердцу... На вашем месте я бы выбросила вчерашнее из головы и жила дальше как ни в чем не бывало.
– Именно об этом я и мечтаю, – с горячностью отзываюсь на ее слова. – Вот только имеется небольшая загвоздка, – и объясняю, – мой будущий тесть желает иметь документальное подтверждение правдивости моих слов. А это возможно только при наличии теста на отцовство...
– Так в чем дело, сделайте его уже. И дело с концом!
– Вот, – я едва не подпрыгиваю на месте, – именно об этом я и хотел поговорить. Уговорите свою маму сдать генетический материал для анализа! Сам я так и не смог ей дозвониться.
И девушка спрашивает:
– А домой к нам ходили?
Отрицательно машу головой. Надо было, наверное, именно так и поступить, но я не решился: эта безумная женщина с огромным животом пугала меня до дрожи. Я вообще сторонюсь иррациональных людей, а Магда Рихтер – королева иррационалистов. Причем в третьей степени...
И тогда девушка говорит:
– Скоро выезд на автобан. Если хотите вернуться к вашему «Мерседесу», то лучше бы уже выйти... Потом будет поздно.
– Но разговор еще не окончен, – возражаю я. – Для меня важно решить все, как можно скорее.
– Вы уверены? Нам ехать три часа только в одну сторону.
Идти на попятную неудобно, да и не особо хочется, если честно: в этом грузовике чертовски удобные сидения. Стягиваю пиджак, расслабляю галстук...
– Звоните своей маме, – говорю я. – За три часа мы должны прийти хоть к какому-то соглашению.
– Как хотите, – пожимает плечами Кристина Рихтер, тыкая пальцем в поиск номера телефона на внутренней панели грузовика.
3 глава
Кристина.
Пока идет гудок, и мы ждем маминого ответа, я размышляю об этом странном мужчине, сидящем в моем грузовике... Он, в этой своей белой рубашке и ослабленном галстуке, кажется чуждым моему миру, подобно редкостной птице, вспорхнувшей в распахнутое окно. При этом мне нравится, как он смотрит на меня: так, словно я ему нравлюсь, словно мои забранные в хвост длинные волосы и джинсовый комбинезон вызывают в нем археологический интерес – желание докопаться до сути. Какой именно, не стоит и думать...
– Кристина? – мамин голос откликается на всю кабину, и я отвечаю:
– Да, это я. – Потом задаю уже привычный вопрос: – Все хорошо? Как ты себя чувствуешь?
– Со мной все просто отлично, – отвечает она, и голос выдает ее улыбку. – Достала упаковку клубничного мороженого и собираюсь смотреть сериал.
– Врач запретил тебе сладкое, забыла? – пеняю я матери. – У тебя повышенный сахар. Съешь лучше яблоко.
– И не подумаю! От яблок меня пучит, а детям мороженое еще никогда не вредило.
– Детям, может, и не вредило, а тебе точно повредит. Подумай о своем возрасте!
Краем глаза замечаю улыбку на лице своего спутника и спешу перевести разговор в иное русло. Я даже не обращаю внимание на мамины укоры, касающиеся ее больной темы: темы уже не юного возраста, с которым она никак не готова смириться.
– Кстати, ты еще не передумала насчет отцовства своего ребенка: все еще считаешь Лиама Хартингера лучшим претендентом на данную роль?