Он просыпается незадолго до прибытия – я даже не сразу замечаю этого, слишком увлечена своими мыслями – и его хриплый со сна голос заставляет мое сердце тревожно дернуться в груди:
– Почему девушка вроде вас выбрала такую странную профессию? – интересуется он, пристально глядя на меня.
– Чем же она такая странная? – отзываюсь вопросом на вопрос. – Это всего лишь двенадцатитонный грузовик, управляться с которым на порядок легче, чем разговаривать с собственной матерью.
Сама не понимаю, зачем выдаю самое сокровенное – это, вроде как, тайна – но смолчать не удается. Признание вырывается как бы само собой... Вот, сейчас он здорово потешится надо мной! Что ж, сама виновата.
Секунда, другая... Почему он молчит? Наконец отвожу взгляд от дороги и гляжу на молчаливую фигуру, подсвеченную дорожными огнями. Наши взгляды перекрещиваются, и в глазах вспыхивает, словно искры летят. Что это вообще такое... Ничего не понимаю.
– По-моему, вы мастерски справляетесь и с тем, и другим, – произносит мужчина, продолжая ласкать меня взглядом. Ласкать? И слова-то странные в голову приходят, но да, его взгляд, нежный, подобно шелку, вызывая легкий озноб, проходится по всему моему телу. Даже пальцы на ногах поджимаются.
– С машиной справиться легче, можете мне поверить, – произношу первое, что приходит в голову, и собеседник спрашивает:
– У вас есть кто-нибудь... Кристина?
– Кто-нибудь, помимо мамы? – пытаюсь улыбнуться. – Нет, ее мне сейчас вполне достаточно. Ее и будущего ребенка...
Так, это пора прекращать: и, хотя у меня почти полный бак, я все-таки решаюсь съехать на заправку, просто чтобы проветрить голову. Этот странный мужчина действует на меня самым неожиданным образом...
– Куда вы? – спрашивает он, когда я глушу грузовик и выскакиваю из кабины.
– Наполню бак. Я быстро... – А сама хватаю заправочный шланг и сжимаю его онемевшими от волнения пальцами. Так, расслабиться... Не думать. Я – само спокойствие и умиротворение.
– Девушка, вам помочь? – Откуда ни возьмись появляется парень в рабочей форме заправщика и пытается перехватить мою руку с зажатым в ней шлангом.
– Нет, спасибо, я и сама справлюсь. Благодарю! – Ох уж мне эти мнимые помощнички, вечно норовящие распустить свои загребущие ручонки... Сжимаю кулак левой руки, готовая, если придется, огреть нахала по морде.
– Такая красивая девушка и такая несговорчивая, – сетует парень, пытаясь ухватить меня за талию. Я буквально предвкушаю момент, когда смогу поставить его на место, только руки с закатанными по локоть белыми рукавами отпихивают доставалу прямо на заправочную колонку, и я с удивлением гляжу на своего защитника.
Вот ведь рыцарь на белом «Мерседесе».
– Что вы творите? – спрашиваю я. – Я как бы и сама могу справиться.
– Не сомневаюсь, – цедит он сквозь стиснутые зубы. – Но мне захотелось размять ноги. Надеюсь, вы не против?
Я не против, что и выражаю в благодарности:
– Спасибо. – Однако приложившийся о заправочную колонку нахал сдаваться, похоже, не собирается, и подается в сторону Хартингера с явным намерением врезать ему по носу.
– Берегитесь! – кричу я, ретируясь в сторону кассы. Лучше бы уже оплатить залитое топливо да поскорее тягать отсюда...
Я отсутствую не больше двух-трех минут, а мой спутник уже успевает разжиться разбитой губой и тонкой струйкой крови из носа.
– Ну-ка прекратили! – ору я что есть силы. – Сейчас как возьму монтировку, всем плохо будет. – И пока нарвавшийся нахал хлопает глазами, толкаю Хартингера в сторону грузовика. – Лезьте уже в кабину. Немедленно! – командую я. Потом ударяю по газам и снова выезжаю на автобан...
– Зачем вы ввязались в эту глупую потасовку? – недоумеваю дорогой, подавая мужчине упаковку салфеток. – Думаете, он первый руки распускает? Я уже привыкла к подобным нахалам и могу сама за себя постоять.
– Не смог сдержаться, – глухо отзывается тот, промокая кровь из разбитого носа. – Вы не заслуживаете такого отношения...
Я насмешливо хмыкаю, мол, ох какие мы тонкие натуры, но в душе аж захлебываюсь от восторга. Еще никто в белой рубашке не разбивал ради меня нос в уличной драке... Но самому Хартингеру знать об этом незачем, а потому я кидаю:
– Вам-то откуда знать, чего я заслуживаю? Защитничек выискался.
Тот награждает меня тяжелым взглядом:
– И сам не знаю, что за черт меня дернул... Никак вы дурно на меня влияете.
Дурно влияю, значит... Остаток пути мы проделываем в полнейшей тишине, и целый коктейль из самых разнообразных эмоций так и теснит мою бурно вздымающуюся грудь.