Прибыв на место, глушу мотор грузовика и выбираюсь из кабины, атмосфера в которой сгустилась до состояния жидкой сметаны. Не продохнуть... Уставшие ноги затекли, и я разминаю их ходьбой, направляясь в сторону Петера.
Тот улыбается:
– Вот и наша девочка прибыла, вовремя, как всегда. Давай поторопимся с разгрузкой!
– Где остальные? – спрашиваю я. – Мне бы поскорее вернуться.
Виноватая улыбка старика сообщает мне главное: справляться придется своими силами. Не впервой, если на то пошло...
– У Мака что-то со спиной, он еще днем отпросился, – поясняет между тем Петер, – а у Лукаса жена рожает... Ты уж прости.
Взмахиваю рукой: ладно, что уж тут, и берусь за погрузчик. Кошусь на Лиама Хартингера, стоящего в нескольких шагах от меня: даже с разбитым лицом он выглядит чертовски привлекательно. Хочется... да ничего не хочется (вот ведь напасть!) – мне надо грузовик разгружать, а не по мужчинам слюни пускать.
– Дружок твой? – улыбается Петер, кивая в сторону Хартингера. – Аль обронил кто дорогой, а ты подобрала?
– Можно и так сказать. – Не могу сдержать ответной улыбки. И предвкушая эффект: – Мамин новый кавалер, отец ее ребенка. Вот, отыскался!
Старик выпучивает глаза и глядит на Лиама с явным недоумением. Я и опомниться не успеваю, как крепкие мужские руки сгребают меня в охапку и притискивают к своему телу:
– «Новый мамин кавалер», значит? «Отец ее ребенка»? – рычит мужчина мне прямо в лицо. – Я думал, мы с этим разобрались, а вы, значит, вон как все подаете.
Мне немного страшно, волнительно и до сумасшествия приятно глядеть в его потемневшие глаза с золотым ободком по радиусу зрачка. Пульсирующее солнце, заключенное в радужную оболочку... Даже его ладони опаляют кожу через одежду.
Облизываю губы, не в силах бороться с собственными желаниями, и мужчина глядит на них завороженным взглядом...
Кажется, это обоюдное.
Сумасшествие на двоих!
Еще секунда – его руки скользят вдоль моих бедер, он отступает на шаг, а потом запускает пальцы в собственную шевелюру.
– Я помогу, – произносит он глухо, с надрывом, глядя в сторону свободного погрузчика. – Только научите, как им управляться. – И отводит глаза...
Я тоже на него не смотрю.
Так мы и работаем весь последующий час... В тишине, нет-нет, да одаривая друг друга несмелыми взглядами. Все мое тело похоже на сжатую пружину, на мелко подрагивающий под напряжением электрический провод...
Давненько я такого не испытывала. К тому же, к практически незнакомому мужчине!
– Закончили. – Петер подает мне бутылку воды, и я с жадностью делаю несколько глотков. – Тоже попей, лишним не будет, – и старик передает мою бутылку Хартингеру.
Мы впервые за последний час открыто глядим друг другу в глаза, и, едва его губы касаются горлышка бутылки, я срываюсь с места и бегу в сторону туалетов. Мне надо проветрить голову...
Впрочем, ни холодная вода, ни несколько воспитательных хлопков по щекам в чувства меня не приводят. А тут еще приоткрывается дверь, и тихий голос произносит:
– Долго еще будешь там сидеть? Выходи уже.
Я выхожу. Лиам стоит у стены, засунув руки в карманы и глядя на меня как будто бы в смущении.
– Я и не пряталась.
– Пряталась, – возражает он. – Я и сам напуган, если хочешь знать. Не пойму, что за странные чувства ты во мне вызываешь... Никогда прежде такого не испытывал. Да еще вот так сразу...
– И я... не испытывала.
Мы молча глядим в пол под своими ногами, тяжело дышим и... неожиданно сталкиваемся зубами, смыкая губы в неистовом поцелуе. Меня словно в спину кто подтолкнул – его, верно, тоже, только мы стискиваем друг друга в объятиях, сминаем одежду, заглатываем стоны друг друга, так и не размыкая губ. Я едва могу дышать, воздуха катастрофически не хватает, но выпустить – значит, потерять, и я проникаю рукой под взмокшую от пота мужскую рубашку, провожу пальцами по крепким мускулам спины... Позволяю ему сделать то же самое.
А потом звонит телефон... В заднем кармане моего комбинезона, и я игнорирую его так долго, как только могу. И только на третьей минуте его неустанного перезвона, когда шаркающие шаги Петера сообщают о его приближении, я отрываю себя от мужского тела и отвечаю на звонок.
– Да, мама, прости, – лепечу вспухшими от поцелуев губами, оправляя выбившуюся футболку. А потом паника накрывает меня: – Что?! – выкрикиваю я диким голосом. – Так позвони в «Скорую», немедленно. Я в трех часах езды от дома – я не могу вернуться так скоро. – И повторяю: – Звони в «Скорую!!! Пожалуйста.