- Как ты могла уже заметить - мирно.
- Чего он хотел?
- Что хотел, то мне рассказал.
- Квентин, - Джен всплеснула руками, - это не честно! Я тут волнуюсь, переживаю, места себе не нахожу, а ты ничего не хочешь рассказывать.
Колдун подошел ближе и наклонился к ее уху.
- Скажи спасибо, что сообщил о своем возвращении, - доверительно сказал он. - Мне очень хотелось отправиться прямиком в постель, но решил проверить, чем ты тут занимаешься в три часа ночи. Приятных сновидений, детка.
Он чмокнул ее в висок и, пошатываясь, вышел из лаборатории. Джен подивилась, как незаметно пролетело время. Она вдруг почувствовала бесконечную усталость, и, махнув рукой на недоделанный артефакт, отправилась спать.
*
Следующие три недели прошли не слишком примечательно, если не считать двух событий.
Первое - это ужин, как выразился Квентин, в тихом семейном кругу, на который за какой-то надобностью он пригласил Хавсана. Темный чувствовал себя не в своей тарелке, смотрел на Джен так, словно хотел ее укусить и все время задавал вопросы о ее прошлом. Его интересовало буквально все: где и с кем она жила; что стало с ее родителями; почему так случилось, что она не помнит свою мать; как ей жилось в приюте при монастыре, куда ее подбросили младенцем; как она оказалась в школе и кто были ее учителя; чем она занималась после выпуска и все такое прочее. И хотя Хавсан всего лишь отчаянно пытался быть вежливым и поддерживать светскую беседу, от его расспросов у Джен бегали по спине мурашки.
Она злилась на обоих колдунов, ведь это Квентин пригласил Хавсана, а отдуваться приходится ей. Но улизнуть под благовидным предлогом никак не удавалось. Джен подозревала, что Квентин, изображавший радушного хозяина, просто напросто потешался над гостем и рабыней. Фил в разговор старался не вмешиваться, сидел, опустив глаза к тарелке, но когда поднимал их, и Джен ловила его взгляд, то видела в нем неприкрытое веселье. Похоже, эти два красавчика сговорились и сейчас наслаждались спектаклем.
К безграничному облегчению Джен, ненавистный ужин, наконец, подошел к концу, Хавсан откланялся, не забыв пригласить к себе в гости с ответным визитом. А Джен долго и красочно рассказывала рабовладельцу и его сообщнику, что она думает о них обоих вместе и о каждом в отдельности. Мужчины выслушали ее тираду не перебивая и непрерывно хихикая, а потом, прихватив бутылку вина, удалились в курительную комнату. Джен не оставалось ничего иного, как прорычать им вслед неприличное ругательство и отправиться негодовать в свою спальню.
Ужин с Хавсаном принес свои плоды: когда Джен через пару дней встретила старого колдуна на рынке, она не только с визгом не убежала прочь, но даже смогла вежливо поздороваться и ответить на вопрос о ее здоровье. Странное дело, но Джен все чаще стала видеть Хавсана, словно случайно они сталкивались у рыбного лотка, в цветочном магазинчике или обувной лавке. Старый колдун явно желал познакомиться с ней поближе, старался быть любезным насколько позволял его мрачный характер.
Джен все это не нравилось. Она нашла единственное разумное объяснение такому поведению. Старик хочет сделать ее своей любовницей. Разумеется, речь о пылких чувствах и романтичной влюбленности не идет. Темный всего лишь решил поразвлечься на старости лет. Но самое страшное, самое ужасное, самое отвратительное то, что Хавсан действует с согласия Квентина. Мысль эта прямо-таки леденила сердце Джен. Вот о чем они договорились тогда у "Толстой Марты", вот почему ее хозяин так радовался – он продал рабыню в обмен на перемирие. А она-то, дурочка, за него переживала!
Когда правда открылась во всей своей неприглядной красе, Джен расхотелось жить. К тому же, второе событие, случившееся в это время в ее жизни, так некстати перекликалось с первым. Она поняла, что по уши влюблена в Квентина. Влюбилась-то она в него уже давно, но осознала это, только когда едва не потеряла его. Ей вдруг стало жизненно необходимо быть рядом с ним, слушать звук его голоса, тайком любоваться его точеным профилем, млеть от случайных прикосновений.
Сердце Джен рвалось на части. Так горько, так нестерпимо больно осознавать, что самый важный человек в ее жизни не просто равнодушен к Джен, а предал ее, безжалостно продал сластолюбивому старикану. Джен и любила Квентина, и ненавидела всей душой.
Лизабетта расстраивалась из-за ее плохого аппетита, Фил обозвал скучной занудой, но что Джен могла поделать? Она с трудом скрывала от домочадцев свое настроение, все чаще запиралась у себя в комнате и каждое утро маскировала заклинанием опухшие от слез глаза.
Однажды вечером Фил постучал в ее комнату и почти силой заставил спуститься на кухню.