Когда Квентин и Фил после ужина заперлись в кабинете, Джен поднялась в свою комнату и достала заветный мешочек с любовным приворотом. Сплести узор, наложить на него имя колдуна и активировать зелье заняло считанные минуты.
Джен посмотрела на себя в зеркало, собираясь силами. Глаза ее пылали праведным гневом, на щеках алел лихорадочный румянец. Вот и все. Осталось только подложить приворот Квентину под кровать, и завтра он воспылает к ней такими высокими чувствами, что обо всех своих коварных планах и думать забудет. Ничего, будет знать как живыми людьми торговать. Джен осторожно выглянула в коридор. Никого. Она бесшумно скользнула в противоположное крыло и тихонько приоткрыла дверь в спальню рабовладельца.
Здесь она еще ни разу не была, нечего незамужней девушке делать в хозяйской спальне. Большая двуспальная кровать под бело-голубым легким балдахином занимала большую часть просторной комнаты. На окнах — воздушные бледно-синие занавеси и белоснежная тюль. На полу — пушистый серебристый ковер. На высоком потолке — затейливая лепнина и старинная люстра. У окна — рабочий стол и кресло. Ничего лишнего, уютно, светло и просторно. Обстановка комнаты так не вязалась с представлением Джен о характере колдуна, что на мгновение она пораженно застыла на пороге.
Но тут же одернула себя. Не время любоваться интерьерами, надо дело делать. Она ни в жизнь не выпутается, если Квентин ее здесь застанет. Джен опустилась на колени возле кровати, забросила мешочек подальше к стене, тут же вскочила на ноги и пулей вылетела из спальни. Опомнилась только в своей комнате. Сердце бешено колотилось, а руки мелко дрожали, словно она преступление совершила. Ну уж нет! Не будет она себя чувствовать виноватой. Ни за что! Она всего лишь защищается. И вообще, Квентин сам виноват.
События последнего дня настолько выбили Джен из колеи, что ночью ей даже не снился сон про Квентина. Вместо умопомрачительных поцелуев и страстных объятий ей привиделся Хавсан. Старый колдун с черными провалами вместо глаз и жутким оскалом тянул к ней белые иссохшие руки с крючковатыми пальцами.
И опять Джен половину ночи глаз не сомкнула, все боялась повторения кошмара. А по утру, когда уже рассвело, с замиранием сердца стала ждать последствий своей страшной мести. И они не заставили себя долго ждать.
Едва Джен вылезла из постели и сполоснула лицо холодной водой, как дверь со стуком открылась. В комнату влетел разъяренный Квентин. Джен, как стояла в одной ночнушке и босиком, так и замерла с полотенцем в руках.
- Что же, душа моя, раздевайся! – грозно прорычал колдун.
- Ты что, Квентин! - сердце Джен мигом ухнуло куда-то в пятки.
- Как это что? – яростно прошипел он, наступая. – Я вдруг воспылал к тебе неземной страстью, любовь моя. Разве не этого ты хотела?
- С чего ты взял? – пискнула Джен.
Она пятилась назад, пока не уперлась в кровать.
- С чего?! Вот с этого! – он сунул ей под нос мешочек с порошком, отчего Джен не удержалась на ногах и плюхнулась на кровать. Квентин черным всклокоченным коршуном навис над ней. – Да как тебе только могло в голову прийти делать на меня приворот? На МЕ-НЯ!
Казалось, он сейчас лопнет от гнева. И чего он так разозлился? Ну, сделала, ну, не вышло ничего. Или вышло, и поэтому он взбесился?
Джен мышонком протиснулась мимо Квентина и отскочила к окну.
- Да! – выкрикнула она. – Сделала, представь себе. А что мне оставалось? Думаешь, я слепая, ничего не понимаю? Да знаю я, что ты задумал!
Квентин нехорошо сверкнул темными глазами.
- И что же я задумал? – сквозь зубы процедил он.
Джен переступила с ноги на ногу, насупилась.
- Продать меня этому грязному старикашке.
- Какому еще старикашке? – оторопел Квентин.
- Хавсану, кому еще? – огрызнулась Джен.
Квентин презрительно фыркнул, и Джен вдруг закипела от злости. Вот как? Решил изобразить святую невинность?
- Ага, скажи еще, что это не так! – пошла она в наступление. – То видеть друг друга не могли, а тут такими дружочками сделались, не разлей вода! В гости друг к другу ходят, любезностями сыплют! А этот старикашка так вокруг меня и увивается. Не слепая, все вижу. Подарочками да разговорами своими замучил уже. Продал меня, так имей смелость признаться!
Квентин дернулся словно от пощечины.
- Дура! Он твой отец!
В комнате повисло молчание. Джен смотрела на Квентина расширенными от ужаса глазами и не могла осознать, что он только что сказал. Он что, совсем с ума сошел? Или на него так приворот подействовал? Может, она что-нибудь напутала?