Война основательно вымотала обе стороны. Силы ополчения, не готового к столь трагическому повороту событий, и светлых магов, не ожидавших затяжных боев, были на исходе. Намечалось подписание перемирия. И тут вмешалась третья сторона. Из-за Излома повалила нежить. Как и почему случился прорыв выяснить так и не удалось. Но север Ниар-Тоэма стремительно заполняли полчища упырей, хмари, вранов, уррагов и всей остальной мертвой дряни, которой было абсолютно плевать, кого жрать – светлых или темных. Лишь бы крови побольше. Воюющим сторонам пришлось срочно объединять силы и призывать на помощь Фалихат.
Это была страшная война. Нежить, словно долго готовилась к этому прорыву, наступала быстро и решительно, практически сметая все на своем пути. Вместе с тем Излом был прорван еще в одном месте, уже на территории Фалихата. Три бесконечно долгих года, утопивших обе страны в крови, закончились победой над нежитью. Но победа эта далась слишком дорогой ценой.
При подписании пакта об окончании боевых действий и выводе войск Фалихат потребовал восстановления и расширения прав нечисти, а так же большей свободы для темных магов на территории Ниар-Тоэма. Светлому королевству ничего не оставалось, как согласиться – без поддержки Фалихата Пресветлый Ниар-Тоэм был совершенно беззащитен и легко мог стать жертвой западных соседей, человеческих королевств.
Квентин и Хавсан оказались в свите посла Фалихата, подписывающего пакт. Чернила на документах еще не успели высохнуть, а Хавсан уже рванул в Тер-о-Ден. Квентин решил присмотреть за магистром: зная тяжелый характер лэрда Шантари и непримиримый нрав герцога Д’Комеля легко можно было ожидать новой войны.
Особняк Хавсана ожидаемо пустовал. Его давно разграбили, ни следа Лионны или ребенка найти не удалось. Тогда Шантари и Торнштольдт отправились в дом герцога, но и там их ждала неудача: Д’Комель, находясь в опале, распустил слуг, продал дом и уехал в загородное имение. Новый владелец особняка не имел никаких сведений о дочери герцога.
Найти имение труда не составило. Массивное мрачное здание в рианском стиле, окруженное просторным ухоженным парком, выглядело нереально на фоне растерзанных войной окрестностей. У Д’Комеля хватило сил защитить свое жилище от врагов и мародеров в самые страшные времена, что же говорить про двух темных магов? Герцог даже слышать не желал о том, чтобы пустить гостей на порог. Несколько дней Квентин и Хавсан, словно нашкодившие мальчишки бродили вокруг неприступной ограды, выискивая малейшую лазейку, чтобы проникнуть в имение. Тщетно. Д’Комель слишком хорошо помнил, как осаждал в свое время особняк Хавсана, и теперь наслаждался местью.
Пришлось обоим магам возвращаться в Тер-о-Ден и искать другие пути. Еще в середине войны Пиорена I на престоле Ниар-Тоэма сменил Карл IV, Д’Комель убрался из столицы пережидать, пока забудется его участие в развязывании войны, новый король и его советники, несмотря на нелюбовь к темным, были вынуждены идти на компромиссы. Квентин и Хавсан подняли все свои связи в посольстве, провернули многоходовую операцию с уговорами, обещаниями, подкупом, взаимовыгодными услугами и даже шантажом, в результате которой Карл IV вызвал герцога во дворец по какому-то ничтожному поводу.
Хавсан встретил герцога, как только тот вышел после аудиенции короля. Квентин позаботился, чтобы им никто не помешал. Д'Комель высокомерно мельком глянул на магистра и вознамерился молча пройти мимо, но не для этого Хавсан положил столько сил.
- Где она? - задал он единственный вопрос.
Герцог сверлил магистра взглядом, в котором смешались ненависть и желание убить темного самой страшной, самой мучительной смертью, какую только можно вообразить. Д'Комель вплотную приблизился к Хавсану и прошипел ему в лицо:
- Ты хочешь знать, где моя дочь, выродок? Она в могиле, там же, где и ее ублюдок.
Хавсан пораженно застыл. Все время поисков он не допускал даже мысли о том, что Лионна, его нежная любимая девочка, свет его очей, его дыхание, его жизнь, может умереть. Он не надеялся увидеть живым ребенка - знал, что герцог его не потерпит. Но Лионна! Отец обязан был уберечь дочь!
Хавсан не мог вымолвить ни слова, а Д'Комель обошел его, и даже не взглянув на Квентина, словно его тут и не было, покинул королевский дворец. Несколько минут стояла тишина. Хавсан, казалось, ничего не видит и не слышит, стоял, не шевелясь. Квентин не решался его беспокоить. Сам он в глубине души предполагал узнать нечто подобное, но даже, будучи готовым к плохим новостям, не смог их принять равнодушно. Слишком хорошо знал, сколько значила Лионна для учителя.