Джен готова была смотреть на нее бесконечно, но тут мельтешение ее собственных воспоминаний замедлилось, а потом и вовсе остановилось, и на передний план выдвинулась одна-единственная картинка, закрыв собою все остальные.
Эту ночь Джен не забудет никогда, и сейчас воспоминание проявилось четко, почти физически ощутимо. Животный ужас, чувство полной катастрофы, безысходности и невыносимой злости на глупую себя и подлых предателей, что бросили ее одну, а сами смылись не предупредив о приближении ректора.
Какой же надо быть идиоткой, чтобы согласиться залезть ночью в директорский кабинет? А главное, зачем? Ладно бы она сама не написала эту проклятую контрольную, так нет же. Это два ее закадычных дружка - теперь уже бывших, такой подлости Джен им никогда не простит - подбили выкрасть работы по чароведению всего курса. Ведь если пропадут результаты контрольной, то кто именно украл не догадаются, а переписывать заставят весь курс. А дружкам-то и надо всего ничего: только второй шанс, чтобы подготовиться получше. И если бы не реальная угроза отчисления Джен ни в жизнь не пошла на это.
И что в итоге? Она стоит посреди ректорского кабинета, слышит приближающиеся шаги и голоса, подельники сбежали и бросили погибать одну, и теперь уже перед ней стоит угроза не простого отчисления, а вылета из Академии со скоростью пушечного ядра.
Паника. Взгляд беспомощно мечется из стороны в сторону в поисках спасения. Что делать? Что же делать?! В последний момент перед тем как дверная ручка дернулась вниз Джен шмыгнула за тяжелую портьеру. В кабинет зашли двое, судя по голосам – ректор Корнелиус Цимгель и кто-то еще незнакомый. Зажегся свет.
Джен забыла как дышать. Машинально коснулась амулета на груди и стала читать молитву к Матери Зернире о спасении и защите. Этот камушек пятилетней Джен подарила старая гадалка на улице. Наверное, пожалела сироту, сказала, что этот волшебный амулет сбережет ее от всех несчастий. Джен поверила безоговорочно, да и как сомневаться, если камушек словно отпугивал всех обидчиков. Старшие воспитанницы, которые раньше так и норовили переложить на младших свою работу, теперь как будто забыли о существовании Джен. Это теперь, уже будучи адепткой шестого курса и исследовав камешек, она понимала, что никакой это не амулет, а самый обычный осколок булыжника, каких под ногами валяется в несметном количестве. Но все равно продолжала носить под одеждой и верить в его помощь.
Ректор бросил на стол какие-то бумаги и предложил посетителю сесть, а сам подошел к окну задернуть плотнее шторы. Джен мгновенно покрылась капельками холодного пота. Сейчас ее обнаружат и страшно подумать, что сделают. Убьют, точно убьют. Не увидеть ее невозможно. Как в страшном тягучем сне Цимгель приблизился. Сердце Джен громыхало в ушах, она едва сдерживалась, чтобы не заскулить от ужаса. Сейчас. Все свершится. Это конец!
Ректор подошел, поправил шторы и вернулся за стол. Джен он не заметил.
Он. Не заметил. Джен?!!!!
Она расширенными от напряжения глазами смотрела сквозь щелку, как Корнелиус Цимгель усаживается в глубокое кожаное кресло и не могла поверить, что это произошло. Может, она ведьма? Ну не бывает чудес на свете, не бывает!
Поглощенная своими переживаниями, Джен наблюдала за ректором и его посетителем. Их разговор доносился до нее словно сквозь вату, и она едва ли понимала о чем идет речь. Да и какое ей дело? Живой бы выбраться отсюда.
Сквозь узкую щелку в шторах мелькал профиль ректора. Он изучил документ, поднял голову на собеседника. Джен его не видела, только слышала голос - нервный и какой-то оправдывающийся.
- И это все? За целый месяц ничего нового!
- Мы исключили влияние сдвигов трансментальных слоев и всех видов вибраций. Это много...
- Это мало! - перебил ректор. - Катастрофически мало. Ключ все еще не стабилен. Герцог требует действенных результатов, а что я могу ему доложить? Что из всей бесконечности факторов исключено всего лишь два? Смехотворно.
- Не два, а порядка пятидесяти, - обиделся посетитель.
- Да хоть сотня! - взорвался ректор, - Необходимо исключить все до единого. Ключ должен быть полностью стабилен и не поддаваться разрушению никакой силой. Ни-ка-кой. Это ясно?
- Это невозможно.
- Если для вас невозможно, я найду других ученых, более способных, - процедил ректор.
- Вы не понимаете, - горячо возразил собеседник. - Магнус Вартан был гением. При создании ключа он заложил в формулу обязательное условие его уничтожения. Можно исключить все факторы, но один-единственный останется.
- Какой?
- Третья кровь.
Ректор откинулся на спинку кресла и облегченно выдохнул.