– Во-первых, – процедила Женька, – вы сами на русский перешли, а во-вторых, что, поколдовать не можете? Даже гипнотизеры в состоянии научить человека иностранному языку.
– Поколдовать могу, – легко согласился Кощей. – Но тогда любой маг узнает мой почерк и поймет, что мы с тобой в Англии. А теоретически нам еще несколько недель ехать.
– Неужели они такие тупые, что не заметили подмены? – удивилась Женька.
– Понятия не имею, – признался Кощей. – Но пусть побегают, поищут. Им полезно.
До Лондона было еще далеко, и на ночевку остановились на лугу, в стогу сена, убедившись, что все крестьяне, или йомены, Женька в них не разбиралась, разошлись по домам.
Жалкая загогулина луны давала мало света, но путники расположились со всеми удобствами, разложив на куске холстины и пирог с почками, и кусок пудинга, и шесть вареных яиц. Туда же водрузили кувшин молока.
– Здорово, – восхитилась Женька. – Луна, еда, свежий воздух! Все так романтично.
– Ненавижу романтику, – признался Кощей, нарезая пирог. – Сено всю ночь спину колет, вставать придется ни свет ни заря, чтобы на местных жителей не нарваться, а умываться будем ближе к полудню, когда к реке выйдем.
– Злой вы, – вздохнула Женька.
– Мне положено, – напомнил Кощей.
Вместо ответа Женька впилась зубами в пирог и едва не застонала от удовольствия, так было вкусно с голодухи.
– Молоко пей, – подсказал Кощей.
– А почему не пиво? – спросила Женька, выдув треть кувшина. – В Англии всегда пиво пьют, я читала.
– В Миднайте не советую, – поморщился Кощей и рефлекторно, повинуясь воспоминаниям, схватился за живот. – Иначе мы до Лондона неделю идти будем. И учти, с туалетной бумагой здесь большие проблемы.
– Не за едой же! – возмутилась Женька, не прекращая жевать.
И пудинг, и пирог проскочили на ура, и, «зашлифовав» трапезу молоком, Женька вползла в нору, прорытую в стогу сена.
– Раздевайся, – устало велел Кощей.
– Эй! – Женька приподнялась на локте и приготовилась защищаться, хотя бы для вида. – Вы меня нанимали как помощницу, так что оставьте свои грязные мысли, Михал Николаич, я буду…
– Размечталась! – возмутился Кощей. – Спать в одежде нельзя, с утра не согреешься. На, постели.
Он бросил Женьке ее запасную одежду. Пристыженная девушка кое-как постелила ее под себя и поспешно, пока Кощей деликатно смотрел в другую сторону, разделась до неглиже и укрылась юбкой со свитером.
– Устроилась?
Кощей, не дожидаясь ответа, влез следом.
– Отвернись, ты меня смущаешь, – насмешливо велел он и укрылся плащом.
Обиженно повернувшись на бок, Женька, не рассчитав, оголила нижнюю часть тела, ойкнула и поспешно поправила юбку.
Затем Кощей набросал на нее сена и пожелал спокойной ночи.
Женьке под утро начали сниться сны. Сперва мама, читающая нотацию о безработице, отсутствии образования и общей некомпетентности, затем бывший босс, требующий отчеты, и напоследок улыбающийся Кощей с грязными домогательствами.
– Отстаньте, Михал Николаич, – сквозь сон пробормотала девушка. – Вы слишком старый.
– Размечталась, – проворчал разбуженный Кощей и пихнул ее локтем под ребра, чтобы спать не мешала.
Дальше Женька спала как бревно и проснулась раньше Кощея.
– Да-а, – протянула она, едва почувствовала шевеление за спиной.
Сидела Женька на краю стоговой норы и рассматривала окрестности.
– Природа как природа, холмики вон, лесочек, коровки пасутся, словно и не уезжали.
– А ты чего ждала? – донесся сонный голос Кощея.
– Экзотики, – призналась Женька. – Я ж, кроме Турции, нигде не была и думала, что за границей все другое.
– Будет тебе экзотика, – заверил Кощей, – только позже.
Он натянул штаны, вынул из кармана опасную бритву и принялся скрести щеки, мурлыкая себе под нос.
– А у вас усы седые, – заметила Женька.
– Не седые, а серебряные, – поправил Кощей, закончив с верхней губой.
– Ага, так всем и говорите.
Кощей соизволил посмотреть на девушку, и, убирая бритву, заметил:
– Похоже, учителя по истории Древней Руси тебя тоже любили и поставили четверку.
– Знаете что!..
– «Знаете что»! – передразнил Кощей. – В учебниках черным по белому написано, что у Чернобога были длинные серебряные усы. Смотрятся, должен признать, убого. Ты того, вещи пакуй, нам в Лондон надо.
– А какой сейчас век? – деловито спросила Женька, запихивая пожитки в мешок.
– Ну ты даешь! – восхитился Кощей. – Я слышал, когда спрашивают который час, который день, был случай, когда один знакомый спрашивал, который год. Но который век – впервые.
– Хватит надо мной смеяться, – рассердилась Женька. – Я серьезно. Мало ли куда попадем, я же должна знать.