– Хватит изгаляться, – спокойно попросил брат.
– Ладно тебе, – отмахнулся Кощей. – Я же вижу, и Перун Ильей хорошо смотрится, и Велес Власием ничего, и Ярило, в смысле Юрий, на коне классно выглядит. А мне куда?
– Может, послушаешь? – осведомился Белобог.
– Валяй, – благодушно разрешил Кощей. – Только поясни мне, неразумному, с чего тебя Угодником кличут? Неужто пресмыкаться научился?
– Евгения, вы на него хорошо влияете, – кивнул Белобог Женьке. – Раньше он таких вопросов не задавал. Моя кличка изначально имела смысл «любимый, угодный». Меня люди любят.
– Оп-па, все сразу? – грязно усмехнулся Кощей.
– Прекрати, – сдержанно попросил Николай.
– Ну да, Дедушка Мороз, игрушки разносишь, детишек защищаешь, – плюнув на маскировку и щелкнув пальцами, Кощей сотворил графин вина из собственных запасов и три бокала. – Будешь?
– Нет, – отрезал Николай.
– Можно мне? – нервно спросила Женька, чувствуя, что ее голова вот-вот лопнет.
Лысоватый дед с длинной окладистой бородой ей очень нравился, вокруг него разливалась аура покоя и защищенности, но подводить Кощея, который явно был в проигрыше, не хотелось.
– Ты дурно влияешь на юные умы, Максет. Кажется, тебя так называют?
– И так тоже, – согласился Кощей, протянув бокал Женьке. – Как только меня не зовут!
– Максет иностранное имя, – заметил дед.
– Русофил, – привычно парировал Кощей. – Зато я не дурю людям головы байками о халявных подарках.
– Грубый ты, – вздохнул Белобог. – И, как всегда, все перевернул с ног на голову. – Он на миг прикрыл глаза. – Так. Володина Евгения Александровна. Хорошая девочка, давно выросла, на шестнадцатилетие получила мобильный телефон.
– Вы мне его подарили, Дедушка Мороз? – саркастически осведомилась Женька, глядя поверх бокала.
– М-да, – совсем как Кощей протянул Белобог. – Не веришь в божий промысел?
– Моя бабуля была коммунисткой, и ее влияние сильно сказалось, – храбро отозвалась Женька, всей кожей ощущая поддержку Кощея.
– Понятно, – кивнул Белобог. – Евгения, в вашем мире я, не конкретно я, а «я» оттуда, просто дал возможность вашим родителям приобрести этот подарок. Я не могу обеспечить материальными ценностями всех достойных, но могу дать шанс. Ваш отец, к примеру, очень кстати получил возможность подработать, и родители смогли достойно вас поощрить. Подарки не получают лишь те, кто действительно не в состоянии…
– Лохи, короче?
– Кто упустил судьбу, – предельно мягко, как слабоумной, пояснил Белобог. – Но даже в этом случае я могу кое-что сделать. Иногда и кусок угля это дар, он дает тепло. Впрочем, наш разговор уходит в сторону. Оставим его.
Голос Белобога обладал властью даже большей, чем у Кощея. Слова, вертевшиеся у Женьки на языке, пропали, и сама она преисполнилась благоговением, но все испортил Кощей.
– Эй, парень, в который раз повторяю, что не собираюсь соваться в ваше небесное царство, водить войска против инакомыслящих и все такое. Власть меня портит!
– Это было давно, – мягко возразил Николай.
– Люди не меняются. Боги тем более.
– Боги адаптируются. Посмотри на себя. Даже имя взял чуждое. Раньше ты…
– Михаил Николаевич, чего он хочет? – встряла Женька, обиженная столь откровенным враньем.
– Она еще и мой адвокат, – любезно пояснил Кощей. – Белобог, да я в жизни не поверю, что ты пришел ко мне просто так. Признайся, боишься, что переманят враги?
– У нас нет врагов, – вздохнул Николай. – Где-то меня зовут Николай, где-то Клаус, где-то Ноэль…
– А где-то Йоулуппукки! – подала голос Женька, издав при этом неприличный звук, и тут же поняла, что вино было крепковато.
– Я не говорил, что у меня самый лучший адвокат, – отгородился Кощей выставленными ладонями.
– Прекрати! – чуть громче, чем следовало, велел Николай, и задрожали не только стекла, но и лава где-то на уровне сейсмической активности.
– Не смей орать в этом доме, – привстал Кощей, и сейсмическая активность усилилась.
– Хорошо. Это твой дом, я гость, – повинился Николай. – Только скажи мне, Михаил Николаевич, почему ты отказываешься.
Кощей всерьез задумался, даже затылок почесал, и выдал:
– Да мне, брат, и на Руси не так плохо.
– Пять миллионов жителей? – усмехнулся Николай.
– Семь, – поправил Кощей.
– Пусть так.
– Давай не будем смущать мою гостью, – сменил тему Кощей. – Ну не могу же я, в самом деле, спорить с пожилым человеком.
– Как скажешь.
Лицо Николая переменилось, и вот уже сидели два почти одинаковых человека, настороженно глядя друг на друга. Только у одного были черные волосы и едва пробивающаяся серебристая щетина над верхней губой, а второй – с серебристой гривой и черным пушком.