― Пресветлые боги, а что мне ещё оставалось? ― вспыхнула леди Фрей, быстро схватила дочь под руку и потянула в сторону праздничного зала. Видимо, чтобы под прикрытием музыки вволю разругаться.
Мимо с воплями и визгом пронеслась стайка играющих детей с лентами, лавируя среди цветного шёлка платьев и чёрного крепа фраков. В предводителях Лорейн узнала маленьких сыновей брата, и с тоской пожалела, что тоже не может с криками умчаться от мамы за племянниками. Это точно на время отвлекло бы достопочтенное общество от сплетен про Мориона. Невольно Лорейн рассмеялась, пряча усмешку за хрустальным краешком фужера.
― Ох, совершенно не понимаю, чему можно радоваться в таком положении! ― не вытерпела мама и повысила голос, и сразу прикусила язык, переходя на гневный шёпот. ― Ты уже полгода…
― Позорю вас изо всех сил, а этот уголовник так и не сделал мне официального предложения на главной площади, ― заученно продолжила Лорейн, глядя в потолок с прихотливой лепниной. В этой приветственной речи менялись обычно только сроки. ― Я ничего не упустила?
Мама остановилась у стола с закусками и повернулась. Тонкие ноздри красиво разлетелись, она чуть не задохнулась от возмущения. Кажется, впервые у леди Фрей начинался настоящий сердечный приступ, а не выдуманный, как обычно. Лицо резко поменяло цвет, кровь отхлынула от губ и щёк, а потом так же быстро вернулась, запылав багровыми пятнами на скулах и шее. И Лорейн, успевшая было испугаться, чётко осознала: нет, смерть тут грозит только ей. Приятно знать, что дома ничего не меняется, и маме не нужен ни врач, ни некромант. Ни в каком виде.
― Только последние крохи совести! ― припечатала она.
― Это был лишний груз.
― И всякую жалость к своей бедной матери, ― выверенно дрогнула голосом оная и приложила руку к груди, опять перепутав стороны. Спохватилась, пошарила по вышитому декольте, будто ища сердце, переложила ладонь. Лорейн невольно воздела глаза обратно к потолку. ― Мне нужны мои капли. Немедленно…
Лорейн скептически взглянула на фужер в своей руке.
― Лучше возьми это. Состав почти такой же, но пахнет приятнее.
Мама машинально перехватила бокал и им же угрожающе ткнула в сторону дочери, щедро плюнув вином из хрусталя под ноги:
― И что опять за история с магистром Кабри? Он сказал твоему отцу, что очень благодарен за твоё участие в исследовании книги Шепота мёртвых. Я думала, ты бросила эти свои… некромантские штучки!
― Не совсем, ― мрачно ответила Лорейн и сунула в рот маленькое канапе с солониной. ― Подумываю получить докторскую степень по некромантским штучкам. Мы договорились с ним о кураторстве осенью.
Мама застыла с приоткрытым ртом. Кажется, у неё закончились приличные слова, а нецензурные споткнулись во рту о воспитание.
― Ты что?! ― выдохнула она наконец. ― И в кого ты такая… умная уродилась?
В больших светлых глазах пополам с ужасом стояла отчаянная уверенность, что слишком умная дочь куда хуже, чем прелесть какая дурочка. Но озвучить это Теона не успела.
― Леди Фрей, дорогая, вот вы где! ― приторно пропели сбоку с теми же нервными интонациями, что и у мамы, и Лорейн обернулась, уже зная, кого увидит. К ним спешила Луисса, жена Стефана. ― Я совершенно без вас не справляюсь. Слуги спрашивают, не пора ли подавать красное вино и паштет. А лорд Таллен спрашивает, будет ли сегодня горячее или ограничимся фуршетом. О, Лорейн, приятно видеть, что ты смогла приехать, милая.
Луисса окинула её оценивающим взглядом, выискивая, к чему бы прицепиться. Сама она плыла им навстречу в голубом платье, будто вытащенном из гардероба Теоны и прибавившем сразу десяток лет. Чуть старомодный покрой, серебряная вышивка, высокая причёска с завитыми золотистыми локонами. Не хватало только бриллиантов, но они со старшей леди Фрей и без того стали так похожи, что со спины и десяти шагов можно спутать. А ведь Луисса была ровесницей Лорейн. Чего только ни сделаешь, чтобы стать достойной наследницей. Что и говорить, эта женщина знала толк в укрощении свекровей: чтобы победить свекровь, нужно думать, как она, стать ею!
К сожалению, невестка чересчур вжилась в роль, только пресловутых капель не просила. Пока… Но если маму Лорейн любила и знала, что она просто желает всем счастья на свой манер, то терпеть её соломенную копию было куда сложнее.
― Светлейших дней, Луисса. Я живу всего в паре кварталов, ― чуть преуменьшила Лорейн, ― и не могла пропустить папин юбилей. Приятно, что вы со Стефаном приехали из Рилля.