― Леди Лорейн… ― ещё разок тактично напомнил о себе дворецкий.
Решив, что за один день ― один труп, Лорейн вздохнула и с тоской огляделась. Взгляд скользил по просторному залу, цепляясь за тёмную резную лестницу, за чёрные тонкие колоны, струящимися лентами поддерживающие нависающий второй этаж, за витражи, зеркала и лампы…
Такой огромный дом, а ни одного приличного шкафа под скелет и ящик два на полтора!
Левитировать громадину на второй этаж не было ни желания, ни смысла ― мало того, что по дороге можно разнести половину милого злодейскому сердцу Мориона антиквариата (а на обратном пути ― вторую), так ещё есть шанс застрять на повороте. А меньше саркофага в холле Даррена обрадует только саркофаг перед спальней. Выселит спать прямо в него. Со своей подушкой…
― Может, его чем-нибудь накрыть, чтобы в глаза не бросался? ― без надежды спросила Лорейн.
Дворецкий бесстрастно взглянул на посылку, потом на Лорейн, которой тот доходил почти до груди.
― Разве что погребальным венком, леди.
Она осуждающе посмотрела на старика, и он поджал без того тонкие губы. Ожидаемая реакция: с самого начала у них отношения не заладились.
Роджер, служащий в доме благороднейшей фамилии чернокнижников Морионов уже восемьдесят лет и переживший практически всех хозяев, кроме последнего, не любил шумное веселье, хаос и неожиданности. А леди Лорейн Фрей, тёмная некромантка из светлой аристократической династии, к сожалению, это всё собой олицетворяла. Чего только стоило её феерическое появление на пороге Даррена осенью, когда мага ещё обвиняли в убийстве собственной семьи. Заявилась, шалея от собственной наглости, и потребовала взять её на работу секретарём или приспешником. Да, всерьёз не собиралась, да, затеяла это в пику светлому уважаемому папе, но внезапно сработало, а потом всё так закрутилось… С тех пор с тишиной в доме Морион совсем не складывалось, дворецкий считал Лорейн крайне неподходящей лелеемому хозяину особой, а шаткий мир держался только на разнице положения и на иронии Даррена.
При мысли о любимом злодее Лорейн слегка улыбнулась, но улыбка тут же пропала, как только взгляд наткнулся на саркофаг и дворецкого.
― Вы мне не помогаете, Роджер.
― Вы не облегчаете мне задачу, леди, ― с достоинством ответил старик.
― А может, поставим перед ним ширму?
― Лучше сразу платяной шкаф.
Лорейн вздохнула, признавая правоту дворецкого. Одной ширмой не отделаешься. Если ставить, то сразу четыре.
Но придумать что-нибудь получше не довелось. Входная дверь вдруг по-хозяйски широко открылась, впуская в холл шорох дождя и обрывок тихого смеха и не оставляя сомнений, кто пришёл. Морион. Ещё и в компании Лорана Датура, лучшего друга и верного соучастника.
Они внесли с собой волну весенней сырой свежести и тонкие дразнящие нотки парфюма ― цитрусового и горько-осеннего. В руках Даррена шуршал объёмный свёрток из коричневой бумаги, на чуть отросших кудрявых волосах и чёрном пальто блестели капельки дождя: видимо, поленился ставить купол, когда выходил из магомобиля. И эта лёгкая небрежность ему ужасно шла, оттеняя выверенно-элегантный образ злодея.
Лорейн кашлянула, возвращая себя в реальность, и машинально сдвинулась, прикрывая юбкой из чёрного кружева саркофаг. С тем же успехом могла за колонной спрятать, конечно. Дворецкий поморщился, но встал рядом, выпрямляясь и всем видом излучая независимость. Стена из них вышла жиденькая, и Лорейн запоздало пожалела, что не позвала больше слуг ― ещё пара горничных, повар, конюший, и саркофаг бы даже не торчал.
Она жарко ощутила, как тёмные глаза Мориона скользнули по ней и за ней.
Даррен удивлённо застыл на пороге, прямо возле столика для корреспонденции. Лоран, идущий следом, остановился за его плечом. Оба совершенно потеряли нить разговора, уставившись на покрытый клинописными рунами саркофаг.
― Темнейших ночей, лорды, ― уверенно улыбнулась Лорейн, непринуждённо сцепляя перед собой пальцы обеих рук. ― Как ваши дела?
Несмотря на все усилия, неловкая пауза всё же повисла в воздухе.
― Леди Лорейн, вы переезжаете? ― иронично спросил вдруг Лоран, прищуривая холодные голубые глаза. ― Сюда или отсюда?