Морион расстегнул ворот белоснежной рубашки и задумчиво наклонился над золочёной крышкой, опираясь на неё ладонями. Затем осторожно прикоснулся к глубоким шероховатым письменам, мазнув пальцем по одной из рун. Лорейн невольно залюбовалась той гибкой грацией, с которой он двигался. Чёрный дорогой костюм, облегающий тренированную фигуру, как вторая кожа, подчёркивал каждое движение. В этом тоже была какая-то магия, очаровывающая её. Каждый раз ― как первый. Даррен поднял руку и задумчиво потёр пальцы, рассматривая их. Между бледными подушечками сверкнули чёрные крупицы и тут же растаяли.
― Интересно, ― проронил он. ― Я чувствую след относительно свежих тёмных чар. Только пока не понимаю, каких. Ты сказала, Сильверина преподавала у вас Тёмные искусства? Возможно, саркофаг доставили как раз по адресу.
Услышав про свежие чары, Датур тоже потянул руки к крышке, чтобы пощупать самостоятельно. Лорейн подпёрла ладонью щёку. Оба мага считали делом своей жизни именно Тёмные искусства и демонологию, на этой почве познакомились, сошлись и самозабвенно совершенствовались.
Дворецкий, осознав полное поражение в борьбе за спокойствие в доме, с достоинством удалился.
― Думаешь, через меня она хотела добраться до тебя? ― спросила Лорейн, примерно понимая, в каком направлении он размышляет.
Сильверина хоть и написала её имя, но знала, в чей дом отправляет посылку. В сущности, указать получателем Лорейн было даже безопаснее и логичнее. За последние полгода она даже успела себя немножко зарекомендовать как специалист по некромантии.
Вот, в прошлом году как подняла почти случайно половину старого городского кладбища, так и зарекомендовала. Знакомство с Дарреном тоже не прошло даром, как и его живой интерес к тёмной магии, и Лорейн внезапно для себя поняла, что ей нравится это. Нравится изучать проклятые артефакты, копаться в архивах и древних ритуалах. Поэтому её теперь периодически приглашали на лекции по управлению нежитью и даже передавали интересные гримуары и магические штучки. А летом и вовсе звали в пустыню на раскопки древнего могильника. Правда, раньше никогда работу на дом не присылали, но, в целом, дело было вполне обычное.
А вот к такой похоронной корреспонденции главного злодея столицы вопросов было бы не в пример больше. Наверное, так рассудила и Сильверина.
― Не исключаю такой возможности, ― кивнул Морион. ― Письма или записки не было?
― Ни строчки, только это. ― Она указала на влажную от дождя бирку, всё ещё висевшую на вензеле. Он без особого интереса повертел её в пальцах. ― А мне казалось, ты не так сильно обрадуешься, если увидишь в гостиной неучтённый труп. Даже думала, куда бы спрятать.
― Леди Лорейн, откуда столько недоверия? ― иронично изогнул бровь Лоран Датур. ― Мы даже помогли бы, иначе зачем ещё друзья нужны?
― Поверь, Лорейн, после встречи с тобой меня трудно чем-то удивить или расстроить. Что мне особенно нравится, с тобой не успеваешь заскучать. Труп, конечно, не гримуар по демонологии, ― Морион уклончиво повёл головой, снова обходя саркофаг. ― Но что-то демоническое здесь есть. Это интригует. Лоран, ты не распознал чары?
― Нет, но что-то очень знакомое… ― пробормотал он. ― Немного мешает след почтовых транспортировочных чар. Может, это были маскирующие?
― Или скрывающие, ― предположил в свою очередь Морион. ― Но сняты были какое-то время назад. Причём, я ощущаю этот след только сверху, крупинки Силы остались в каплях воды на дне рун. Саркофаг или его пассажира прятали. Лорейн, мы точно не участвуем в похищении века? ― Острый насмешливый взгляд карих глаз на миг коснулся Лорейн и снова вернулся к загадочному подарочку.
― Скорее уж тогда в сокрытии века, ― пробормотала она. ― Но звать магполицию что-то не хочется с твоим прошлым. В чём-нибудь, да обвинят.
― В убийстве семитысячелетней давности? ― иронично предположил он.
― Это саркофагу семь тысяч, мы не знаем, какой свежести там смерть. ― Лоран по-простому тоже ткнул пальцем в одну из рун и собрал немного маслянистой дождевой влаги.
Его подушечки и ногти тут же окутала первозданная глубинна Тьма, в тёплом холле отчётливо стало холоднее и запахло осенним ледком. Лорейн поморщилась ― ей никогда не нравилась магия Датура, отталкивающе двоякая, и ледяная, и горячая, давящая. Признаться, ей не нравился и сам Датур. Холодный до превосходства. Но она вынуждена была признать, что магом он являлся на редкость впечатляющим, а другом Даррену приходился верным и полезным. Поэтому примирилась с его почти постоянным присутствием в жизни.