Все трое, не сговариваясь, посмотрели на саркофаг. Он очень большой проблемой по-прежнему красиво сиял в свете ламп. Но кое-что всё же изменилось к лучшему: теперь это была не проблема Лорейн.
― Хм, ― равнодушно изрёк Даррен. ― Может, его чем-нибудь накрыть?
Лорейн заливисто рассмеялась.
ГЛАВА 2. Семейные узы
Ничто так ни душит, как крепкие семейные узы.
(По мнению Армана Дафне)
Никто, конечно, саркофаг не накрыл. Оказалось, проще оставить его в холле и спотыкаться, чем прийти к какому-то более разумному решению. Гостей Морион не ждал, магполицию пока тоже, а мешал он только Роджеру, с чем остальные довольно легко смирились.
― Думаю, это может подождать до завтра, ― философски заключил Даррен, заметив, что ещё немного креатива, и они не успеют произвести благоприятное впечатление на лорда Фрея. И в выигрыше останется только Лоран.
― Да, ― устало вздохнула Лорейн, ― в конце концов, что с ним сделается? Ему тысячи лет. Один день роли не сыграет.
― Кофе? ― тонко намекнул Датур с видом человека, которого разбудили в пять утра и с тех пор ни чашки не налили.
― Определённо, кофе, ― кивнул Морион. ― И покрепче.
Лорейн только с интересом глянула в его сторону: если обычно он пил кофе из расчёта примерно килограмм молотого на чашку, покрепче, видимо, означало килограмма два.
― Собираешься прогулять у лорда Фрея до самого утра? ― спросил Датур, придя, очевидно к такой же арифметике.
― Нет, просто боюсь уснуть от скуки и упустить момент, когда кто-нибудь уважаемый залезет на стол, как жена мэра на Йоль, ― хмыкнул Морион, делая приглашающий жест к лестнице.
― А я думал, тебе не нравятся светские рауты, ― фыркнул Датур, припоминая феерический бал у мэра.
― Я их ненавижу. Даже подумываю снова влезть под какое-нибудь следствие, чтобы перестали приглашать.
― Боюсь, мои родители слишком светлые, чтобы на их празднике случилось хоть что-то пикантное, ― с лёгким переливчатым смехом разочаровала Лорейн, поднимаясь по лестнице к кабинету. ― Танцы на столах и убийства в программу не входят. Из пороков вам предложат немножко притупить разочарование игристым, проиграть полсостояния в карты или оценить, какие дивно отвратные сигары папа привёз из поездки в Анру.
Морион стоически вздохнул:
― Тогда мне понадобятся две чашки…
― А на десерт приберегут снобистские размышления о том, что вы занимаетесь совершенно неподобающими делами, чем бы ни занимались, ― продолжила она, по-хозяйски открывая дверь кабинета Мориона.
― …две чашки яда, ― договорил он.
Немного поспорив с лордами о планах на завтра, (Лорейн страшно не хотела заявляться на родную кафедру с личным злодеем: уж больно некроманты любят всё зубастое, отберут ещё!), она оставила их допивать кофе, по виду больше похожий на чернила демонической каракатицы, дымящиеся и чернейшие, и ушла переодеваться к ужину. За неделю до праздника она купила два новых платья, одно очень приличное и второе очень красивое, но решать какое надеть всё равно пришлось в последний момент.
После первого совершеннолетия родители перестали требовать от неё изображать почти светлую магессу и носить подобающие наряды, но лучшим подарком сегодня папе всё равно была бы послушная дочь. Даже лучше антикварной алмазной булавки, которую она приготовилась дарить. Поэтому потянувшись было к красивому модному платью до колена, Лорейн разочарованно застонала и выдернула с плечиков длинное вечернее, перламутрово-серебристого цвета. Оно чудесно подчеркнуло белизну её волос и холодную глубину серых ярких глаз.
Собрав локоны снизу широкой полукруглой заколкой с сапфирами и накинув на обнажённые плечи длинный палантин, вышитый хрустальным бисером и жемчугом, Лорейн спустилась в холл, где её уже ждали Морион и Датур. Поймав тёмный и притягательный взгляд Даррена, который говорил больше и льстил сильнее любых комплиментов, она слегка улыбнулась, намеренно замедляя шаг. Нечто сокровенное и очень интимное было в том, как в карих глазах злодея разгорается восхищение, как вся она белым силуэтом отражается в них.
А потом посмотрела на злополучный саркофаг. Он тоже будто ждал.
― Из деканата не ответили? ― не совсем верно расшифровал её нахмуренные бровки Морион, подавая руку.