Лорейн вложила пальцы в его ладонь и качнула головой. Слишком поздно она отправила письмо.
― Чудесно выглядите, леди Лорейн, ― улыбнулся Датур. ― Пожалуй, благодаря вашей красоте нам всё же удастся пережить этот вечер.
― О, не возлагайте на меня слишком больших надежд, ― мучительно поморщилась Лорейн. ― Сегодня меня ждёт встреча со всем светлым ковеном Фреев. Совсем не уверена, что сама вечер переживу. Если что, чур, саркофаг мой.
― Учту, ― усмехнулся Датур.
― Мне казалось, за последние месяцы они стали спокойнее воспринимать твою тёмную половину, ― иронично заметил Морион, имея в виду и её магию, и себя.
― О да. Но сегодня приезжает мой брат. С семьёй.
В его руках материализовалось её пальто, он услужливо помог ей влезть в рукава.
― И что не так?
Лорейн вздохнула, пытаясь сформулировать как-то покороче и поэпичнее масштаб этой катастрофы.
― Понимаешь… Он… Весь в маму, ― выдавила она наконец.
― Он тоже злоупотребляет сердечными каплями и драматическими сценами? ― слегка изогнул бровь Морион.
На него описание не произвело устрашающего эффекта: злодей имел стойкий иммунитет и к светлой магии, и к добрым намерениям леди Фрей. У него вообще за полгода редких встреч обнаружилось уникальное умение до чёртиков воспитанно и уважительно игнорировать любые её неудобные вопросы и намёки. Они просто разбивались о его ироничное спокойствие и ответы, чуточку не те, что ей хотелось бы слышать. Иногда Лорейн казалось, что этой суперспособности втайне завидует даже папа, не только она сама. А вот леди Фрей, привыкшая быстро доводить мужа до бурной реакции, а спор до ссоры с имитацией инфаркта, в приватных беседах с дочерью называла Мориона совершенно невыносимым хамом. Хамством она считала, видимо, сам факт его существования в жизни Лорейн. И ни разу не переступила порог его дома. Хотя Морион всегда очень любезно приглашал, заранее зная, что достопочтенная леди скорее отправится прожигать ночь в самом скандальном клубе Талвеллы, «Тёмной Бездне», чем заглянет в гости на чашечку чая к потенциальному зятю.
В общем, кажется, Даррен откровенно наслаждался этими отношениями. Вероятно, ему не хватало порицания семьи, и леди Фрей щедро восполняла эту дыру в его сердечке.
Лорейн вздохнула и пожала плечами, попутно поправляя пальто.
― Скорее… Стефан тоже злоупотребляет добрыми советами, которых никто не просил.
― Типичный светлый маг, ― понимающе прищурился Морион.
Датур тоже уклончиво качнул головой, соглашаясь, что светлые маги чаще путают понятия света и добра, и открыл перед Лорейн дверь.
― Это было бы полбеды, но он мой брат. Старший. А это ещё хуже, ― призналась она, выходя на блестящую от света фонарей каменную лестницу.
Дождь наконец закончился, но вечер выдался настолько сырой и холодный, что она вышла и почувствовала, что не только дышит, но ещё и немножко пьёт воздух. Розовая аллея, едва-едва ощетинившаяся свежими бутонами, поникла к лужам. Всё кругом капало и сверкало. Особенно сверкал магомобиль на подъездной дорожке ― чёрный, блестящий, новый и неудобный. Настроение тут же ещё чуть-чуть испортилось.
― Наверняка он так же думает про младшую сестру, ― заметил Морион, следуя за ней с бумажным свёртком в руке и слегка подталкивая к машине. Водитель уже ждал их у пассажирской двери. ― Тёмную.
― Ну… ― С этой точки зрения Лорейн предпочитала не рассматривать их совместное детство. И упырю понятно, что милые некромантские шалости с оживлением фамильного кладбища хомяков брата и рядом не стояли с большими светлыми гадостями. ― Нет. Точно нет. Я уверена, что в глубине души он счастлив быть моим родственником.
Двойное ироничное хмыканье за спиной она с королевским величием проигнорировала.
При её приближении, водитель услужливо открыл дверцу. Пригнувшись и всё равно ударившись головой, пока забиралась в низкий салон, Лорейн сдавленно ругнулась сквозь зубы и плюхнулась на сиденье.
― Будьте здоровы, леди Лорейн, ― пошутил Датур, забираясь следом.
― Я не чихала, ― проворчала она, сдвигаясь к окну и выдёргивая из-под себя завернувшийся край пальто. Ей страшно мешала низкая крыша и собственные локти.