Глава 1
1.
Что сильнее страх смерти или страх опозориться? Иногда подсознание дает ответ на такие темы во снах.
Человеческий организм вообще сложнейший механизм, а то, что приходит по ночам, вообще за гранью реальности. Иногда думаешь, что сон отражает твои мысли, переживания, страхи пережитые за день, но потом как шарахнет чем-то эдаким, что только и думаешь откуда только оно берется?
Мой заграничный сон он был такой... Ретро-стайл. Я давно забыл, что тогда случилось, детали сгладились из памяти, все в розовых тонах, а во сне вдруг такого жару поддают, что просыпаешься в мокрой постели и пытаешься понять, что происходит.
Короче. Я опять в детском лагере где-то в Подмосковье. Родители отправили и с удовольствием забыли о моем существовании на все лето. Ну ладно, нас и тут неплохо кормят.
Вот только проблема в том, что сейчас у меня бешено колотится сердце, ноги ослабли, и в голове мутно, как в грязной чашке. Мы идем всем отрядом купаться на речку. Я, Лешка, Владик (соседи мои по палате) и другие пацаны и девчонки. Маринка тоже идет. Я как будто случайно «кошусь» на нее — рядом с вожатой она идет, улыбается. Черные короткие растрепанные волосы, милая улыбка, короткие шортики, голые ноги — в том возрасте еще не думаешь ни о каком возбуждении, просто детская влюбленность в не знамо во что. Я втюрился так, что до сих пор след на сердце остался. Как говорится первое ранение самое серьезное.
Мы спускаемся всей толпой с пригорка. Солнце жарит во всю мощь, небольшой ставок синим зеркалом манит внизу — еще пара метров и пришли. Только для меня цвет больше на черный похож, сердце сжимается — разжимается гоняя кровь и давление стучит в ушах. Дело в том, что плавать я не умею от слова совсем. Можно даже сказать боюсь. Боюсь глубины до сих пор, а уж тогда... А еще это здоровенное озеро похоже на кратер, заполненный водой на все свои пятьдесят метров вниз. Вспомнил и потом покрылся, прямо во сне. Никто не знает, что я плавать не умею. Лена нас всех выстроила и прямо спросила, кто глубины боится? Лучше оставайтесь в лагере, потому что мы идем в лес, а не в бассейн. И как я мог при всех сказать, что плавать не умею? Никто руки не поднял — все как не брассом, так кролем, а я только камнем на дно. И как признаться когда Маринка стоит рядом и я буквально чувствую ее дыхание на плече. Конечно я не сознался и вот обреченно продумываю отмазки, чтобы не опозориться и не утонуть одновременно.
Животик заболел? Так отправят назад. А скорее всего и весь отряд вместе со мной.
Неохота купаться? Ну так чего шел тогда. А ну марш раздеваться.
Стесняюсь своего белого пуза? Засмеют.
Я лучше костер буду готовить и вообще по хозяйству? Вряд ли прокатит. Вожатые тоже в воду полезут.
Обреченно смотрю как все разбредаются по берегу — снимают босоножки, бросают рюкзаки, достают покрывала, расстилают их на земле. Девчонки смеются и почему-то расчесываются. Пацы поснимали футболки ходят с важным видом, засунув кулаки в карманы шорт. Вожатые улыбаются и готовят свое местечко для загара в центре. Идиллия, вот только одному человеку не по себе. Чертов сон. Понимаю что сплю, а выйти не могу. Ворочаюсь на койке общаги, обливаюсь потом в комнате пропахшей грязными носками и одновременно ощущаю свежий ветерок — раздувающий волосы, обдувающий тело до дрожжи, жару солнца на плечах как погоны и ребячий смех. Только для меня он как смех подростков в Пятнице 13 — жутковатый.
— Мишаня!, — прилетает удар по предплечью, потом меня хватают и за руки и тащат вниз. Лешка и Владик — друганы на лето. Зато какие! Самые верные и боевые.
«Ты чего заснул, скоро купаться! Давай вместе с нами устраивайся! Будем втроем как Неуловимые Мстители!
Краем глаза замечаю Марину. Она далеко, почти на противоположном конце лагеря, с Юлькой устроились на коврике. Можно глазеть не опасаясь, что заметит. Классное место пацаны нашли. Забыв о страхе достаю свою простыню и разбираю вещи. Пацаны уже разделись и вытащили карты.
«Ленка сказала не сразу в воду, — объясняет Лешка — Нужно нагреться или типа того. Будешь в дурака?»
Отказываюсь без сожаления. В карты играю так же, как плаваю. Никак. И об этом тоже никто не знает. Главное делать умное скучающее лицо.
Пацаны уже с азартом шлепают картами, а я с неохотой снимаю футболку и шорты. Плавки у меня конечно есть, мама положила, хотя и знает — я купаться вряд ли буду. В тайне надеется, что кто-то меня в лагере научит, раз отец не смог.
Через полчаса я уже в воде. Все произошло так быстро. Ленка встала, обьяснила главные правила поведения на воде и оставив на берегу вторую вожатую (кажется ее звали Наташа) вместе с самыми отважными первая полезла в воду. Зашла по пояс, ухнула от холода и резко прыгнув в сторону поплыла, рассекая воду взмахами рук. А потом купаться ринулись все. Кто с визгом залетал, кто тихо входил и осторожно нырял, и только один стоял и делал вид, что камень застрял между пальцами.
«Миша, ты идешь купаться?» — я поднимаю голову и вижу Маринку. Она еще не в воде, почему-то подошла ко мне и улыбается, руку тянет.
Через мгновение я был в воде. Сейчас главное что? Главное не зайти на глубину. Нужно фыркать, делать озабоченный вид, нырять, но не от берега, и не ввязываться в шумные игры — а потом тихонько выскочить на сушу отметившись. Маринка все равно уже уплыла и где-то там они перекидываются мячом. Я стою в воде по грудь, но волны от бесящихся ребят иногда накрывают до подбородка. Завиcть — чувство нехорошее, но если не можешь присоединиться к общему веселью остается только завидовать. Лишь бы меня не втянули. Лишь бы меня не вт... Я медленно отступал назад, подальше от визжащих бесноватых, когда вдруг нога не нашла дна. Взмахнул руками удерживая равновесие и шагнул другой ногой назад, провалился вниз, но земля вот он,а только уровень воды поднялся до подбородка. Мне стало страшно в обеих реальностях и там, и в кровати. Переживать это еще раз? Да ну нафиг. Выпустите меня!
Я покачивался максимально расставив руки и пытался шагнуть вперед, чтобы выйти на мелководье. Паника «верещала» всеми голосами и вода не пускала меня вперед, как будто мягкие мамины руки толкали в грудь. Тут бы дальше не улететь, совсем на дно не пойти. Я слышал только всплеск волн, которые время от времени набегали грозясь накрыть с головой или утащить на глубину. Смех друзей, крики вожатых звучали отдельным фоном, абсолютно лишним здесь треком. И гул в ушах, как будто я поселился в морской раковине.
Почему когда люди тонут этого обычно не видят окружающие? Не знаю правда или нет, но я прочитал позже, что тонущие по-настоящему никогда не кричат, не колотят по воде руками и никак не привлекают внимание. То ли страх блокирует все реакции, то ли вода, но твой же мать и со мной так было! Можно мне проснуться наконец?
Я видел Наташу на берегу: она выполняла свои обязанности честно и регулярно проходила взглядом по головам. И на меня глянула пару раз. Вот только не поняла ничего! Не увидела тонущего мальчика.
Я видел Ленку: она играла с моими пацанами, перекидывались большим резиновым мячом.
Я увидел Марину: она плыла на каком-то матраце и смеялась, забыв обо мне. А ведь был вариант поцеловать ее вчера на дискотеке, не воспользовался — умру не целованным.
Шум. Я осторожно поворачиваюсь всем телом, стою уже на носочках, покачиваясь как пугало на ветру и вижу здоровенную волну. Она летит на купающихся, которые смеются и ныряют под нее, выныривают и опять смеются, а у меня свело мышцы на ногах и адски болит плечо. А потом волна накрывает с головой.