«Эта не потерялась, — подумал он — Сбежала из дома. Может быть от сутенера. Захотелось независимости и больших денег. Нет. По сторонам не оглядывается значит не боится, что за ней придут. Да и не похожа на „давалку“. Нет, это просто малолетняя шлюха».
Он уже пропустил свою электричку и делал вид, что ждет следующую. Когда «засветишь» очередную девку, то время летит как сумашедшее, нужно быть осторожным, чтобы не запомнили работники вокзала или случайные пассажиры. Поддавшись азарту охоты он мог забыть об этом, но достаточно натренировал интуицию, которая его еще не подводила.
Никто не смотрит на тебя! Веди себя естественно!
«Спасибо», — сказал он мысленно, и медленно сложил газету. Открыл свою коричневую сумку и аккуратно положил газету внутрь. Заглянул любопытствуя.
«Здесь они, здесь! — подсказала интуиция. — У меня все под контролем. Только не забывай благодарить!»
Действительно. Кухонный нож с остро заточенным лезвием был на месте, как и моток веревки и его любимая изолента. А также гвозди, пачка «Примы», молоток и ручная пила.
— Спасибо, — пробормотал он чуть громче и закрыл сумку, щелкнув замком. Если бы милиционер совершенно случайно решил проверить его — это был бы номер. «Если бы конь имел меня, я наверное помер», — подумал мужчина и хихикнул. Девушка посмотрела на часы и он тоже бросил взгляд на свои «командирские». 16.00 Время очередной пригородной электрички. И точно, девушка поднялась и зашагала к перрону.
«Ну почему опять не в мою сторону», — подумал мужчина и тоже встал. Медленно-медленно шел за ней, чтобы ни привлекать внимание. Хоть он и поедет в противоположную от дома сторону он отлично знает, что будет остановка. Через полчаса. У леса. Только бетонная площадка и никого рядом. Там люди выходили чтобы еще пять километров топать по дороге в село,по тропинке через лес. Ходили слухи, что там находили тела. Тела продажных женщин. Говорят, что с ними расправлялись сутенеры, поэтому люди старались обходить проклятый лес стороной. Он не верил в эти слухи и никого не боялся.Никого кроме своей жены и начальника цеха. И директора. И мастера, который громко орал, когда с конвейера выходил брак.
Он отбросил плохие мысли прочь и сел в вагон, убедившись предварительно, что Лиза тоже зашла. Поехали!
***
Лизка курила, противная девчонка. Тушь потекла, по щекам — плакала. Быстро отвернулась, но он успел заметить и как всегда возбудиться. Ох уж эта черная тушь перемазанная в девичьих слезах. Он подмигнул девчонке и отошел в противоположную сторону тамбура. Она не ответила, но покосилась осторожно, разглядывая его украдкой и хлюпая носом. Он поставил сумку на колено, открыл и достал пачку сигарет. Закрыл сумку и поставил у стенки, между ног.
Беспомощно оглянулся. Забыл зажигалку — какая досада. Вспомнил, что девушка курит и на секунду задержался взглядом на огоньке сигареты. Испуганно отвернулся, смущаясь, чтобы не подумала ничего. Постоял немного рассматривая бесполезную сигарету в руках и решился.
Мягко ступая, смущенно, бочком-бочком он шел к ней со стеснительной улыбкой. Показал сигарету и улыбнулся. Она молча кивнула и достала дешевую китайскую зажигалку. Он благодарно кивнул и щелкнув несколько раз впустую выдавил огонек — закурил. Вдохнул дым с наслаждением (дома не курил никогда).
— Спасибо, дочка. Что-то я спешил наверное — посеял зажигалку на работе. Сашка одолжил на перекуре и не вернул. Эти бухгалтера умеют хорошо считать только в свою сторону. Я и сам бухгалтер. Юрий Александрович, а вас как звать?
Он улыбался доброжелательно, но на нее не смотрел, только следил боковым зрением за движениями девушки. Она не убегала, не уходила, не сжималась как пружина — просто посмотрела на него.
— Лиза.
— Будем знакомы. Можешь называть меня просто Юра, без отчества.
— Хорошо, Юра Безотчества.
— Закурим еще? Я вижу, ты тоже заядлый курильщик. Вредная привычка,согласна?
— Конечно вредная. Бросить хочется, но не могу.
— Все мы так говорим. Никто не любит курить, все хотят бросить, но пачку в день покупают, верно? Бери, я угощаю. Вид у тебя замученный. Случилось, что?
— Нет.
Она чуть не закрылась. Резкий ответ, хотела достать сигарету из пачки, но вдруг руку резко убрала и отвернулась к окну. За окном закончилось поле и начались одноэтажные постройки — скоро первая остановка, а рыбка срывается. Не нужно было так наседать резко. Ох уж это возбуждение и штука в штанах, которая мешает думать.
— Бери сигарету, чего ты. Да мне все равно, что там у вас случилось. Ничего спрашивать не буду — мы люди чужие. Закуривай, легче станет. Я всегда чтобы успокоиться и расслабиться — курю. Говорят, что это не помогает и всего лишь самовнушение, но я не согласен. Это они себе внушили о нашем самовнушении. Почему люди курят когда нервничают? Почему после скандалов на заседаниях выскакивают на перекур? Почему студенты после экзаменов бегут курить? Потому что табак — идеальное успокоительное. Если бы это было не так, то бросить было бы намного легче. Верно я говорю?