Он глубоко вздохнул и встал во весь рост, огляделся (не появился ли заблудший еврейчик — турист) и осторожно пролез сквозь кусты. Еще не хватало какую заразу через царапины получить. Освободившись из растительного плена он по туземски (как африканцы в телевизоре) вприсядку поскакал между могил, потом побежал на четырех, а позже и совсем пополз, сверкая задом.
Солнышко в зените легко пробивалось сквозь ветви густо насаженных деревьев аккуратными иностранцами, но тепло до земли уже не добиралось. Поэтому голое тело подползавшее к Лизке было холодным, как у жабы. Да и самой девушке было холодно. Может от легкого ветерка гулявшего между могилами, а может от предчувствия чего-то ужасного, что совсем скоро произойдет на кладбище. Иногда нужно прислушиваться к интуиции и знакам, которые подает тело. Помогает.
***
Лиза повертела в руках помятую пачку. Последняя сигарета. Неизвестно когда появится возможность купить еще. Деньги есть, но есть ли в селе магазин, она тут не была, да и дело к вечеру. Можно будет у мужика стрельнуть, он добрый, не пожалеет.Сейчас он вернется и...
Она почувствовала движение за спиной и холодное лезвие ножа уперлось в горло плашмя.Что-то твердое ткнулось палкой между лопаток. Все это молча, без шума и лишних слов, только возбужденное сопение. «Насильник, — сразу подумала Лизка, — Мамочка!»
Нож прошелся острым лезвием по горлу оставляя тонкий след и она напряглась готовая закричать, когда сухая как присыпанная пудрой ладонь крепко-накрепко зажала рот. Боли не было, страх заглушил ее на мгновение. Ей не перерезали горло, просто оставили шрамик на память.
Рывком она слетела со скамейки спиной вперед, на секунду промелькнуло знакомое лицо с осоловевшими как у наркомана глазами. Еще она успела заметить голую грязную грудь, живот с волосатой полоской и эту штуку, которая торчала бесстыдной палкой вверх.
Ее попутчик, ее спаситель и слушатель был полностью голый, держал в одной руке нож, а в другой свою эрекцию. Лиза закричала и сразу же получила удар в челюсть:сверху вниз, очень удобно колотить беззащитную женщину. Крик захлебнулся в крови изо рта и псих кольнул ее ножом в грудь. Не сильно, но очень больно.
Она заплакала не в силах даже сопротивляться, когда старый мудак подхватил ее под руки и потащил куда-то вглубь кладбища. Не поднимая, просто волочил спиной по камням, по земле, по кирпичам, врытым в землю и бетону. Думала ли девушка о чем-то в тот момент? Планировала ли побег или славный удар маньяку по-батарейкам? Нет.Она думала о том, что выронила сигарету и не успела ее «скурить», а больше нет. И быть может это последняя сигарета, а мужик лишил ее этого также, как лишит жизни, если никто не спасет. Но если она выживет, то обязательно вернется за сигареткой.
***
Они остановились среди одуванчиков. Лиза замерла наблюдая как белые головки еле заметно дрожат, готовые выпустить парашютистов и перевернулась на живот — вскочила! Голый человек стоял на коленях перед одиноким крестом и покачивался. Он плакал. Лиза огляделась. Вокруг одуванчики тянулись вверх, целая поляна, а она посреди нее. Крест и голый попутчик на краю, будто одуванчики специально посадили перед могилой.
— Прости, — плакал мужчина, голос у него стал писклявый и неприятно слезливый, — прости, я наконец привел настоящую.
(Шипение, похоже на змеиное)
Он обернулся и прищурился на девушку. Ужасно пустые глаза смотрели на нее и одновременно мимо.
— Я же говорил, не бойся мертвых. Мама спит.
Лизка вскочила и попыталась убежать: шаг, два и ноги подкосились от слабости и затем толчок в спину. Он догнал, схватил за волосы и потащил назад к поляне одуванчиков.
— Не убегай, не обижай маму.
Швырнул лицом вниз и она вдохнула разом пыль, песок, грязь в обе ноздри и закашлялась, отплевываясь. (Снова шипение, где-то слева).
— Плохая девочка, — выпад, сверкнула молния в воздухе и она едва успела подставить руку. Гад целился ей в правый глаз, но разрезал правое предплечье и разочарованно замолчал. Стояк его вызывал уважение длительностью, но никак не размером. Рука адски болела, в ладонь как по желобку потекла теплая кровь.
Он захрюкал и пошел вокруг нее на четырех. Выглядело это жутко, как наркотический трип в его худшем варианте: голый мужчина, в крови и грязи на четырех как паук бочком обходит ее. В одной из лап блестит нож. А еще он ухмылялся.
— Плохая девочка, обидела мамочку. Будет отвечать!
Прыжок с места в карьер, он двигался молниеносно, в одной руке столовый нож, другая зажата в кулак. Лиза пропустила один удар, затем второй, третий — нож больно вонзался в тело раз за разом, «кажется последней сигареты не будет», — подумала она, пытаясь оттолкнуть голого человека. Он ударил ее свободной рукой, ударил как хищник лапой, расставив пальцы — оставляя кровавые полосы царапин. Она закричала еще раз и отпихнула его ногами, поползла прочь ускоряясь, паника служила ей мощным адреналиновым пинком. А еще это чертово шипение, глюк умирающего сознания, шипит потушенной невыкуренная последняя сигарета).