Оглядываюсь на сковородку. Масло шипит и пускает пузырики. Заношу первое яйцо над сковородкой и оглядываюсь.
— Что? Это не людоедство. Мы ещё и мясо едим. Разное. Кур убиваем и свиней на убой выращиваем. Сало такое можно сделать вкуснючее, с толстой прослойкой мяса и посыпанное приправами. Понимаю, что звучит не очень, но такая у нас культура еды. Друг друга мы не едим. И котов тоже… И собак.
Я повернулся спиной и, чувствуя взгляд Требухашки, разбил первое яйцо. Содержимое некрасиво упало и растеклось по сковородке, напоминая подбитый глаз. Я воровато кинул скорлупу на стол и схватил второе яйцо. Быстренько разделался с ним и взялся за третье. Требухашка злобно молчал.
Сверху — щепотку соли, немного перчика и сушёного чесночка. Нашёл «шматок» старого сала и кинул два кусочка. Всё это дело закрыл крышкой и уменьшил огонь.
Люблю жарить яичницу — наверное, единственное блюдо, которое умею готовить десятком разных способов. Рецепты мне не нужны. Жалко, что яйца из массового продукта стали дорогой покупкой, и уже, блин, вынужден считать, на сколько штучек тебе хватит. Магазинные лоточки выгоднее покупать, чем родное, без химикатов и обработки, у придорожной бабули. Могу себе представить, какие крылья у тех, кто правит яичным бизнесом. Уроды.
Витька повернулся на бок и вдохнул аромат.
«Э нет, ты, мой друг, спи».
2.
Я тихо, как вор, позавтракал и ускользнул к себе. Яйцо выглядело здоровым, и перья ещё целиком не впитало, а значит, время есть.
— Витька! Витька!
Он проснулся моментально, как солдат, и сел.
— Что?
— Я ухожу, — продолжаю шептать, — будешь сам на хозяйстве.
— А-а-а-а, — задёргался он и головой замотал во все стороны.
— Кому-то и работать нужно, если что. Яйца пожаришь. Если ещё что найдёшь — не стесняйся, жри. Чай в пакетиках — на холодильнике. Сегодня закуплюсь продуктами и нормальным чаем — заживём. Если будешь куда идти — вернись до семи, чтобы я под дверями не стоял. Ясно?
Витька закивал усердно.
— Короче, отдыхай после вчерашнего, пока другие работают. Хотя есть и для тебя задание.
Витька внимательно слушал.
— Найди ночную дискотеку Сорентино. Она находится в помещении бывшего ДК. Естественно, днём не работает, но с утра ещё могут выползать всякие твари. Покрутись там. Осмотрись. Входы-выходы. Объявления почитай — может, на работу кого ищут. Днём там кафешка работает, зайди тоже. Осторожен будь — там быдла хватает. Ночью, конечно, больше, а днём все как сонные мухи, но мало ли. Полицейские могут крутиться по своим делам, смотри не нарвись. Если что — звони.
Я выпрямился и Витьке подмигнул.
— Требухашка до вечера выдержит, а может, и сутки, судя по цветущему виду, но лучше пополнить запасы. А легче, чем в Сорентино, этого не сделаешь. Если увидишь крылатого — звони. Прибегу, огрею по башке палкой колбасы, и перья вырвем.
— Щи-щи-щипчики брать?
— Да пошутил я. Опасно днём в такие игры играть. Хотя там парк, конечно, и деревья закрывают дорогу, но мне работать нужно, а не за нечистью охотиться. Ночью. Всё ночью. А ты мне должен операцию подготовить.
— Есть! — откозырял довольный Витька.
— И это… Причешись что ли. Приведи себя в порядок, не позорь меня.
Грубо, но нужно было так сказать. Он мой друг, если что. Ничего личного, но если не напоминать, то будет ходить нерасчёсанный, с запахом изо рта и незастёгнутой ширинкой. В таком виде его быстро запомнят, и «секретного агента» не получится.
3.
Телефон окончательно умер, пока я завтракал, и пришлось шнурок брать с собой. Там, в раздевалке, поставлю на зарядку. Витька уже встал и умывается, а мне пора валить. Вздыхаю и, не прощаясь, выхожу в подъезд. Запасной ключ на всякий случай захватил — я Витьке доверяю, но мало ли что может случиться?
Подъезд по-утреннему спокоен. Где-то гудит стиральная машинка, где-то работает телевизор и шкварчит сковородка, но в основном — тишина и спокойствие. Эх, помню, ещё недавно здесь такое творилось, что даже и не верится, но пришли люди в чёрном: назад время отмотали и чёрным приборчиком перед глазами горожан сверкнули. Но, судя по всему, недостаточно хорошо. Я всё помню. И город помнит, продолжая распространять крылатую заразу. А нам с Витькой, похоже, придётся поработать санитарами.
— Здорово, сосед.
А, опять ты. Я ничего такого не сказал, но подумал. Андрюха — грёбаный алкаш, который нервишек мне попортил в своё время, пока крыльев не лишился. Теперь он вроде ничего, но осадочек остался.
— Слышь, ты обижен на меня немного или как?
— Нет, конечно, дядя Андрей, — говорю совершенно искренне. — Почему бы мне обижаться?