Свежий и холодный воздух чуть не протрезвил меня и попытался тоже самое проделать с пьяным. Он потряс головой и осмотрелся, пытаясь сконцентрироваться на моем лице.
— Так! — гаркнул он и тут же получил в лицо ладонью, согнулся, схватившись за нос двумя руками, сквозь пальцы текла кровь. Потянулся вправо, я схватил его за пояс и развернув влево придал ускорение пинком.
— Шагай!
Он замычал и опять развернулся истерично пытаясь прорваться на грани всех своих возможностей, но нужно было сегодня меньше пить, чтобы со мной конкурировать. Главное не разозлиться и не нанести ему ненужных травм. Красавица может свидетелем выступить.
— Шагай туда, я сказал!
Крылатый мудак пытался сопротивляться на уровне инстинктов, но шансов у него не было. Как бы не вышел никто из «Тройки», это было бы неудобно. Я огляделся и сделал классический полицейский «загиб руки за спину». Мудак сразу перестал сопротивляться и замычал, но куда нужно пошел. Через пару секунд мы были уже наедине, как два любовника. Тьфу. И стоило только отпустить…
Налоговик бросился вперёд намереваясь проскочить между рук, как футбольный мяч и пришлось применить немного силы. Легко ладошкой, но хлопок вышел как от разбившегося бокала.
«Заебавшись» играться я дал ему по почкам и швырнув на живот достал пинцет. Задрал рубашку открывая безволосую спину. В баре Сюткин пел про «Ригу и Ашхабад и Московский Бит».
Крыльев не было. Я внимательно осмотрел, изучая каждый прыщ и родинку. Не было. Провел ладонью, другой рукой прижимая к земле подвывающего идиота. Крыльев все равно не было. Потыкал щипчиками между рёбер и крылья не выскочили наружу. Незадача.
— Ты честный что ли? Точно в налоговой работаешь?
Я дал ему по уху, чтобы лучше слышал и быстрее отвечал, но он только мычал и пускал кровь носом. Здоровая лужа останется, не хорошо.
Пришлось его поднимать и трясти, чтобы очухался. Помогло мало, но я постарался. Отряхнул его немного, вывел на улицу и домой отправил. Не знаю куда он пошел, но побрел мимо «Тройки» не оглядываясь.
2.
Настроение на нуле. Тело чешется, как у прокаженного. Думал отработаю по-быстрому в кабачке и пойду с добычей домой. Как бы не так. Стоило бы вернуться в кабак и походить между пьяных, нашел бы клиента. Но нет. Рискованно. Да и барменша пристально следить будет, что я там делаю. Похоже вообще Тройка для меня закрыта в её смену.
Ноги сами несут в точку номер два. «Соррентино» — любовь моя. Есть небольшая вероятность столкнуться со знакомыми патрульными, но сейчас, посреди ночи, соваться в новые, незнакомые места не хочется. Стоит вообще развернуться и пойти домой — пусть червячок сдохнет от голода или сам себе жратву ищет. Но ноги несут вперёд и не слушают голову.
Никто ведь не заставляет — личинку мне не жалко, но я не люблю проигрывать. Если вернусь с пустыми руками и посмотрю в разочарованные глаза друга, то проиграю. Не сегодня. Но это последний раз, когда я так напрягаюсь ради уродливого покемона.
Дорога освещается редкими фонарями, которые ещё и горят через один. Ныряешь из светлого квадрата в тёмный — и так постоянно. Асфальт в выбоинах, дорогу не латали, наверное, с советских времён. Чуть расслабишься, ногу неправильно поставишь — и готово: падение или лёгкий перелом.
А это ещё что, за городом есть просёлочная дорога — там автомобили едут прогулочным шагом, ямы объезжают. Те глубиной в полметра и раскиданы, как клетки шахматной доски. Если чужой шофёр случайно заедет ночью на скорости — прощай, машинка, встретимся в автосервисе. Если, конечно, после аварии выживем.
Здесь тоже редкие автомобильчики проскакивают — спят все, а грузовики и фуры дальнобойщиков по центру не пускают, в объезд идут. Если кого-то сейчас и можно встретить, так только полицейских, или таксистов, спешащих на вызов.
Перехожу дорогу и ныряю в ставший почти родным парк. Несмотря на то, что был здесь один раз, он встречает уже родным запахом свежести деревьев и ночного воздуха. Я уже слышу музыкальный пульс «Соррентино». Народ отдыхает по-богатому, когда такие нищеброды как я работают бесплатно.
Сейчас они обнимают пьяных девок и пьют алкогольные коктейли под громкую музыку, а потом «развращают» их в машинах или на скамеечках в парке. Рассадник чёрных, как уголь, крыльев — не зря сюда копы слетаются, как мухи на жир. Подобное тянется к подобному.
Я бродил по парковым дорожкам в поисках «материала», но скамеечки пустовали, и на траве, и в кустах никто не копошился. Никаких лишних, неестественных звуков — только «бу-бум-бум» глухо звучит со стороны дискотеки.