Воды в бараках нет, насколько я знаю, и электричество по часам. Так как они не платят за коммуналку от слова «совсем», то ещё счастье, что газ не отрубили и свет на вечер дают. Но бомжи уже привыкли к темноте, живут как крысы и только изредка видно из-за закрытых газетками окон пробивается робкий свет.
— Знаю, — говорю я, — как вас не знать. Лицо города. Не понимает мэр, как избавиться от такого фурункула в центре городской жопы.
— У нас есть права, — выпрямляется бомж, — пусть дают квартиры, мы сразу съедем.
— О правах сразу вспоминаешь, а обязанности?
— Я этому государству ничего не должен. Как отжали мою землю, так сразу и расплатился.
— Хорош заливать мне в уши. Вообще не интересно. Пропил, наверное всё и оправдываешься.
Бомж только зубами заскрипел, но перечить не стал — молодец.
— Мне больше другое интересно, — заметил я, — понимаешь?
— А говоришь не по мужикам, — криво ухмыльнулся бомж и свалился на велосипед, держась рукой за щеку. Я вытер ладонь о штанину.
— Будешь нормально разговаривать или нет?
— Что ты хочешь? — зашипел он как раненый змей и поднялся, вместе с великом. Картонки с багажника уже давно разлетелись по земле и собрать их в темноте будет не просто. Хотя крысы, наверняка, приучены.
— Говори. Мне всё интересно.
В индийском было плохо. Еще хуже, чем я ожидал. Место, где жили нищие, превратилось в место, где живут отбросы со всего города. И это не значит, что они все без копейки в кармане.
Гомосексуализма там не было, зато наркотиками торговали и изготавливали их там же, в бараке. Какой-то борзый по кличке Пухлый поселился и подмял бомжей по своим воровским законам.
Он вышел из тюрьмы, где отсидел за убийство, и так как жить ему было уже негде, обосновался в индийском. Сначала сидел тихо и осматривался по сторонам, а потом деньги появились, и он начал соседей подкармливать. Потом комнату отжал у Васьки, того выгнал, а в его комнату своих мутноватых корешей поселил. Соседи не возражали — привыкли к хорошим подачкам, он ведь их не трогал. В бараках стали чаще появляться люди. Все они были незнакомые, молодые, часто девочки. Часто возвращались, даже здороваться начали с соседями. Они к Пухлому шли — дела какие-то у них общие. Потом стало ясно, что за покупками и что это за покупки. Наркотики. Большие деньги. Пухлый иногда говорил, что мог бы здесь и не жить, мог в соседнем жилом комплексе легко квартиру снимать, но Родина — это не там, где жопа в тепле, а там, где душа.
Душа Пухлого была в Индийском.
— И что? В нашем доме поселился замечательный сосед. Разве плохо? Хорошо. Ты вижу недоволен. Кстати, как тебя зовут, дядя пятидесяти семи лет?
Он назвался «Георгием» и рассказал о том, что что многим не нравится Пухлый, но сказать никто ничего не скажет. Иначе будет как с Васькой, которую сбила машина на пешеходном переходе, или с Иваном, который отравился водкой и умер в муках. Или даже с Толей, которого просто выгнали.
Никто не будет связываться с Пухлым, восседающим в Индийском, как хозяин. Ну, почти никто.
4.
Я хотел помочь Жоре с велосипедом, но он отшатнулся и попросил не мешать. Я даже извинился, за то, что ударил его пару раз, но «синяков ведь нет»? Так нужно было, а теперь мы даже подружимся. После того как я закончу с Пухлым.
— Он дома в это время или шляется где-то?
— Сидит, куда он денется. А зачем он вам? Вы из полиции?
— Ну типа того. А спать не будет?
— Нет. Телевизор смотрит почти всю ночь. Варит что-то.
— Ну ясно-понятно, что он варит. А кто ещё с ним живёт?
— Девчонки приходят, часто на ночь остаются. Молодые- красивые, потом страшными становятся, седеют — зубы выпадают, а они всё приходят и приходят.
— Дед, не трави, и так плохо. А мужики не ночуют?
Бомж остановился и я шагнул назад, чтобы не стоять в радиусе его аромата.
— Нет, он девочек любит.
Пришлось объяснить, что я имею в виду друзей, коллег по бизнесу. Мало ли, нажрутся и остаются ночевать. Такой информацией дед не обладал.
— А оружие есть у него?
— Так откуда мне знать. Не видел ни разу.
Он задумался…
— И не слышал.
— Ладно, повторим еще раз.
Мы в парке хорошо пообщались с Георгием. Он явно не любил Пухлого и согласился сдать его без колебаний. Лишь бы я его не впутал в эти разборки, задержания и допросы. Получив обещание, что его не будут вызывать ни в каком качестве, дед разговорился. Он пообещал провести меня незаметно в бараки и показать Пухлого. Но только чтобы его не впутали — поверил мне, совсем мозги пропил. Я улыбался и притворялся полицейским в штатском. Когда дед спросил, почему я один, я продемонстрировал начищенный кастет и спросил, верит ли он в мои силы. Георгий сразу поверил.