— Здрасте, — протрубила она как та труба, что собирает на Страшный Суд. Голосок такой. Не женский, прямо скажем. Но и не мужской. Я понял, кого она мне напоминает. В Звездных войнах такая огромная и ленивая тварь была — бандитами заправляла. А это её удачный косплей.
— Вечер в хату, — ляпнул я не подумав и вошел. Толстуха следила за мной одними глазами, которые, как прицелы, поворачивались в складках кожи.
— Георгий, это кто? — прицел перекинулся на бомжа, и он щёлкнул пальцами, вспоминая, как меня зовут. Махнул рукой и пожал плечами, пришлось выручать.
— Охотник на нежить, — представился я и поклонился. — Чистильщик. Небольшая зачистка в вашем квартале. Больше оно вас не побеспокоит.
— Кто? Георгий, о чём оно говорит?
— Мама, всё нормально. Человек из полиции. Он скоро уйдёт, а ты его не видела никогда и знать не знаешь.
Это оказывается его мать? Сам не кушает, но эту гору откармливает? Вот она любовь к матери, как мило. Точно, как в том фильме.
Глаза повернулись ко мне и губы сжались недовольно, собирая морщины вокруг рта.
— Ничего не понимаю Георгий, но не нравится мне этот фашист.
Я зиганул и поклонился.
— Фройляйн не извольте беспокоиться. В вашу тихую гавань корабль войны не зайдёт. Быть может даже и не услышите ничего. Но телевизор включите погромче на всякий случай. Не пропустите обращение фюрера.
Она уставилась на меня и вдруг захохотала. Десяток подбородков затрясся вместе с ней и с её ночной рубашкой и со складками на руках и ногах. Дом, кажется тоже затрясся от смеха и я подумал «как бы соседи с кроватей не попадали, если они не в коробках спят, 'грёбаные цыгане»
— Какой телевизор? Пусть оно глаза пошире откроет, скажи ему, Георгий.
6.
Мда, неудобно получилось. У них даже радио не шуршит и грязная лампочка под потолком качается — какие тут телевизоры? Ещё бы робот-пылесос упомянул.
— Без обид. Не со зла, дамочка. У всех разный уровень жизни.
Туша колыхнулась, пошла рябью, почти как в кино и опять открыла дырку, которую называет ртом.
— Фашист — юморист, да еще и полицейский. Чудеса. Чай будешь пить?
— Почему бы и не выпить с хорошей женщиной?
— Иди, Георгий, по своим делам, а мы пока чайку накатим.
Бомжик кивнул и посмотрел на меня.
— Я щас. Пойду-проверю и вернусь.
— Да не вопрос.
Не очень и хотелось чаю бомжацкого, но в тишине сидеть рядом с большой тетей тоже особого желания не было.
— Я так понимаю, заваривать придется мне? Где тут у вас кухонные принадлежности?
— А ты хочешь, чтобы я встала?
Пухляшка захохотала и подняла руку, указывая на единственный столик в комнате.
— Ты слепой что ли? Вон всё стоит.
На столике действительно находился старый чайник, упаковка чайных пакетиков, более-менее чистые кружки.Плюс коробка яиц, зелень, сковородка, пару тарелок. Все на одном столе, в художественном беспорядке. Одно радует, что это будет не чефир.
Я налил свежей воды из бутылки, включил шнур в розетку, расставил две чашки и кинул по пакетику в каждую.
— Вам сколько сахара?
Туша снова затряслась от смеха.
— Ты где-то его видишь, дядя?
— Значит будем без сахара.
— Фашисты забрали, — кивнула тетка, — и коровку.
Я осмотрелся в поисках стула. Здесь он был только один, стоял у изголовья кровати этой громады.
— Шутите, — сказал я, — может хватит? Давайте чайком баловаться.
Женщина кивнула и заерзала, устраиваясь поудобнее. Белой лапой с пальцами-коротышами она похлопала по спинке стула улыбаясь.
— Не обижайся, сынок. От бедности мы такие злые и недовольные. Вот был бы у меня сахар я сразу бы подобрела. Садись рядом, чего стесняться, я не кусаюсь.