Мой Аватар вытирает нож о колено и прячет в ножнах на бедре.
Теперь он идет дальше и он готов встретить деревенскую толпу-факельщиков.
Грязь и болото сменяется твердой поверхностью, здесь дорога вымощена камнем и идти теперь стало намного легче.
Я слышу приближающийся топот множества ног. Мой аватар останавливается и спокойно ждет. Из сумки висящей через плечо он достает двуствольный пистолет и медленно начинает его заряжать, посматривая на приближающихся крестьян.
«Смерть!» — кричат крестьяне. «Убьём его!» — вторят их друзья. «Не бойтесь, люди!» — подзуживают отстающие.
Мы вздыхаем и достаем из сумки идентичный пистолет, только уже заряженный и готовый к бою. Рассматриваем, проверяем и поднимаем обе руки вперёд. В каждой по пистолету. Пальцы на спусковых крючках, руки не дрожат.
Селяне останавливаются в десятке шагов и тяжело дышат. В руках у кого факелы, у кого топоры, у кого вилы. Здоровые мужики, разгоряченные возможностью близкого насилия они смотрят на Нас.
«Не бойтесь, братья, он один!» — кричит кто-то писклявым тенорком, и Мы поворачиваем пистолет на звуки голоса. Священник вздрагивает и пытается скрыться за чей-то спиной, но все расступаются, не желая оказаться первой жертвой выстрела. Пистолет безмолвно следует за худощавым телом, и святой отец наконец замирает, поднимая вверх тощие белые руки.
— Не стреляй! Не бери такую ношу на сердце.
— Повернись, — говорит Аватар, и голос у него приятный, рокочущий как летняя речка в лесу.
— Что?
— Повернись ко мне спиной и будешь жить.
Священник смотрит на деревенщин и не дождавшись помощи медленно поворачивается, не опуская рук.
— Оголи спину!
— Что? Нет! — возмущается священник и грохочет выстрел. Дым развеивается, но он всё еще жив и медленно поднимает одеяние, обнажая худую спину.
— Выше! — говорит стрелок, — Хватит! Можешь быть свободен!
— Что? Нет, — осторожно повторяется постаревший на год священнослужитель.
— Ты, — говорит человек с пистолетами и наводит один на большого волосатого мужика, с выпученными как у лягушки глазами — Ты следующий.
У здоровяка в руке серп. Он опускает его и рука дрожит, полукруглое лезвие дрожит вместе с ним.
— Нет, — говорит здоровяк, — кузнец не гнет спину перед бандитами.
Два ствола холодно смотрят на кузнеца.
— Не спорь, — говорит священник — ты знаешь, что он может сделать.
— Он сделал уже достаточно. Он убил моего Гада.
— Именно поэтому ты должен показать мне спину, кузнец. Считаю до пяти. Раз!
Кузнец рычит и прыгает, поднимая серп.
Глава 11
1.
Сон затих постепенно, как удаляющаяся вдаль мелодия. Одной ногой я был ещё в «Проклятой деревне», а другой медленно вступал в свою реальность. Там где расплачиваются рублями, смотрят кино в телефонах и едят искусственную пищу.
В голове жужжала мелодия, на этот раз не знакомая — «Песнь беременной пчелы» или типа того. Потом стало ясно, что это просто ухо чешется, но сначала я просто слушал скрипы, жужжание, шелест, чавкание и другие «приятные» уху звуки. Кто-то подошел и наклонился так близко, будто хотел поцеловать, но я знал этот запах. Одеколон «Троя» — дешёвый выбор миллионов мужчин. Любимый одеколон единственного друга.
Он позвал меня по имени. Тихо, осторожно, проверяя не очнулся ли я.
— Показалось. Видишь, он ещё спит. Давай не будем мешать, ему на работу завтра. Совсем ты его загонял со своей едой.
Я открыл глаза и Витька отшатнулся испуганно.
— С кем ты разговариваешь, товарищ сосед?
Но я уже понял. Стоило присмотреться к правому плечу — на нём чернел кожаный мешочек. То, что называется Требухашкой. Гусеница, которая когда-нибудь превратится в бабочку.
Сосед смотрел на меня с опаской и плечо как будто случайно развернул подальше, вместе с Требухашкой.
— Ты знаешь с кем, — он с вызовом смотрел на меня, мой друг. Я медленно поднялся на локте и осмотрелся. Я в своей комнате, на кровати. Как я здесь оказался, и почему Витька не спит и на плече Требухашку таскает, в упор не помню.
— Рассказывай.
В последнее время ты стал вести себя очень подозрительно. Мы давно знакомы, но я никогда не видел, чтобы ты был таким злым. Сначала я подумал, что это усталость или нервы, но нет. Ты стал другим. Ты стал агрессивным. Даже рождение Требухашки тебя не порадовало и когда ты пошёл искать крылья — взял только кастет. Ты даже не взял щипчики! Тогда я окончательно понял, что-то не так.
Что делать я не знал. Силой мне с тобой не справиться. Оставлять тебя наедине с Требухашкой не хочется. Если ты навредишь ему, то сделаешь хуже только себе.