Фигуры в коридоре быстро разбегались в стороны, освобождая проход -так быстро, что я не успевал их даже разглядеть. Мужчины, женщины или дети? Непонятно, просто быстрые тени.
Бомжик Георгий осторожно шел за мной, не провоцируя на плохое резкими движениями. Перед нужной дверью я остановился.
— Подзабыл, туточки?
— Заходи, Ганс, не бойся! — загрохотал голос из комнаты и я понял, что дверью не ошибся.
Пухлая вышивала, на коленях у нее было расстелено огромное покрывало, в руках иголка, куча ниток на постели разложено. Хозяюшка, да и только. Я осторожно вошел и улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбным. Только никакого юмора в сторону старухи, никаких дурных шуток и намёков. Только не испортить ничего.
— Я присяду? — поискал глазами стул, но без разрешения брать его не стал. Пусть чувствует, что она тут главная — добрее будет и сговорчивее. Георгий маячил в коридоре, но не заходил.
— Иди сынок, иди, — махнула женщина пухлой рукой-сосиской, — я фашистов не боюсь. Мы их в сорок пятом разбили и сейчас погоним через Польшу.
Я кашлянул и выразительно посмотрел на стул.
— Да садись,фриц, не дёргайся. В ногах правды нет.
Она мрачно следила за тем, как я устраиваюсь и заговорила только когда сел:
— И чего пришел опять, немец? Одного поражения под Сталинградом мало?
— Вещи оставил свои. Хотелось бы забрать и обиды оставить в прошлом. Если кастет потеряли то я не в обиде, а щипчики мне нужны — семейная реликвия.
Мы наконец-то оказались наедине, Георгий прикрыл двери и остался по ту сторону стены. Здесь были только я и помешанная на фашистах больная бабка.
— Отдадим, чего не отдать. Мы же не фашисты, как некоторые.
— Тетя, — я огромным усилием воли заставил себя успокоиться и не психанул, — вы перестаньте шутить, а то ведь надоело уже и не смешно. Чего я вам сделал? Отдайте мои вещи и я пошел. И больше не нужно за моим домом следить, соседей пугать. У нас не Берлин, а обычная панельная пятиэтажка -отводите войска взад.
Тетя захохотала: громогласно и задорно, помогая себе хлопая ручками и трясясь как пельмень в кипятке. Я даже испугался, что рухнет кровать или она сама упадет на пол скорчившись от инфаркта, Георгий заглянул в комнату, осмотрелся и моментально скрылся, успокоившись.
— А ты умеешь поддержать разговор, красавчик, — отсмеявшись, сказала она. Женщина начинала мне даже нравиться.
— Да вроде не жалуюсь на чувство юмора,-ответил я, — да и вы тоже ничего. В самом соку.
Смех загремел так, что сынуля уже влетел в комнату с топором наперевес, осмотрелся, извинился, поклонился и вышел. Мясная гора продолжила трястись.
— Молодец, фриц. Отдам тебе твои артефакты. Только про войска я ничего не поняла. Мы за твоим домом не следим- я даже не знаю, где твой бункер.
Она действительно никого не посылала, я поверил через пять минут — если и врала, то очень убедительно.
— Дела… И кто же тогда следит за мной?
— Похоже у тебя много врагов, парень. Будешь чай?
За дверью кто-то хрюкнул от неожиданности и я не отказался.
— Только не так как в прошлый раз.
— Григорий! — позвала хозяйка, и отложила в сторону свои вещи, — Ставь чайник! Мы гостей любим, просто явился ты в ту ночь не с добром. И сахара, всё еще нет, помнишь?
— Почему же, — я полез в пакет и достал упаковку хорошего заварного чая и полкило сахара,- Уже есть.
Хочешь растопить сердце полной женщины, поухаживай за ней — чем я и занялся, искупая вину. Да, я чувствовал себя виноватым после того ночного вторжения, только о дин вопрос крутился в голове, одно неразрешенное дело и я собирался спросить. Но может быть не сегодня. Сегодня мы говорили о кино.
Пухлая оказалась киноманкой и довольно приятной собеседницей. Фанатка Вячеслава Тихонова и Аль Пачино. Любила кино советское, американское и индийское. Современное русское не признавала ни в каком виде.
Георгий не был ее сыном -какой-то далекий родственник, но они сознательно обманывали всех вокруг, чтобы держаться вместе. Любовником её он тоже не был, подчеркнула она, краснея.
Жизнь у них сложилась не счастливо, но даже обладая кучей болячек и обидных прозвищ Пухлая духом не падала и практически руководила этими бараками. Она сознательно обходила тему наркотиков, что понятно, и не говорила, чем же они зарабатывают на жизнь, если не попрошайничеством. По кинотеатрам только скучала сильно, туда ей ходу больше не было.
Глава 14