Бармен промолчал, и я, не прощаясь, побрёл к выходу. Он злобно сверлил мне взглядом спину и хотел бы что-то гавкнуть вслед, да не «доросло» ещё такого противостояния.
Семь часов, а улицы опустели. Только изредка пролетали одинокие таксисты со своими пассажирами. Один человек может навести такой шорох в городе. А если их будет десяток, то что — подомнут под себя область или целый регион?
Ну да, если плохие люди объединятся, то легко уничтожат в сотни раз больше нейтральных и разобщённых — доказано историей. С такой кашей в голове я и побрёл домой.
Глава 16
1.
Требухашка сейчас мне напоминал крысу застрявшую в булке для хот дога вместо сосиски.
Голова торчавшая из кокона жадно следила, как я раскладываю продукты в холодильнике по полочкам и пускала тонкие полоски слюней.
— Кушать хочешь? Сейчас пожарю колбаски с яичницей, надеюсь, ты употребляешь такое.
Глазки-бусинки продолжали следить за мной, маленький кадык дергался. Уши как локаторы поворачивались за моей тенью.
— Ты там застрял что ли? Ну в этом коконе своём. Ни туда и ни сюда, получается. Может помочь как-то надо при ваших родах?
Я посмотрел на кухонный нож и показал его существу.
— Может аккуратно разрезать шкурку и выпустить тебя на свободу? Так это у вас делается?
Мордочка так зашипела, что я отошел на шаг и прикрылся доской для нарезки.
— Ну ладно тебе. Пошутил я. Делай как хочешь. Жрать будешь?
Ему понравилась жареная колбаса, только нужно было ее поломать на мелкие кусочки и подавать в пасть, как дрова в печь, сам он еще своими конечностями орудовать как следует не умел.
Как два холостяка мы не спеша поужинали, думая каждый о своем, и когда со стола было убрано все лишнее и возлежала на скатерти только моя странная гусеница пришло время главного вопроса.
— Покажи мне, — сказал я негромко и наклонился чуть ближе, — покажи мне, что происходит. Я знаю, что ты знаешь.
Требухашка зашипел. Но негромко. Предупреждающе, как мне показалось, и посмотрел мне в глаза снизу вверх.
— Что?
Он опять зашипел и вытянул четыре тонких как веточки щупальца, потянулся, растянулся, и спрятал их внутрь себя как в хранилище. Передо мной опять лежала гусеница с непропорциональной зубастой головой.
Я положил руку рядом с ним и монстр принюхался, высунул серый язычок и лизнул кожу. Втянул язычок и оскалился, зашипел еле слышно.
Я погладил его другой рукой, ощущая только легкое омерзение от прикосновения к холодной кожуре панциря. Потом взял посередине и аккуратно положил на свою обнаженную руку. Именно этого ему хотелось. Почувствовать меня или наладить свою связь между нашими организмами. Конечно, можно было дождаться сна и увидеть все позже, но мы должны были спешить. Тучи собирались над городом слишком быстро.
Требухашка посмотрел на меня, чуть вывернув шейку. Ему было так неудобно, но он хотел это сделать.И я наклонился поближе.
— Что, дружок?
И он укусил меня за руку, жадно впился зубками в запястье.
Сон 3.0
Железный бездушный голос объявил о скорой остановке. Я выглянул в окно последний раз, встал, надел панаму и взял в правую руку портфель. Прошел через весь вагон в тамбур и остановился, ожидая остановки. Старуха с огромным баулом на спине и двумя огромными сумками на полу смотрела подозрительно.Не нужны мне твои вещицы бабушка. И есть же силы в семьдесят лет таскать такие тяжести.
Я улыбнулся ей и первый выскочил на перрон. Баба улыбкой не ответила и помощи я не предложил. По своим делам мы получим.
Вокзал в это время безлюден, только где-то вдалеке видно работника в оранжевой спецовке, машет дурацкой метлой. Пассажиров сейчас нет, обслуживающего персонала тоже не видать. Можно было бы стартовать прямо сейчас, наплевав на бабку, но осторожность не повредит. Я зашел за здание и оглянулся. Бабка стояла облепленная своими вещами, как террорист взрывчаткой и близоруко набирала номер в допотопном телефоне.
Работник метлы тоже отвернулся и больше никого на горизонте не видно, таксисты тоже еще спали. Этот рейс никто не встречает, не выгодно ночевать в ожидании пассажиров.
Я прижал дипломат к груди, чуть согнул ноги в коленях и уверенно взлетел вверх. Такого страха и неприятных ощущений как раньше больше не было. Только приятный свежий сквознячок обдувает все члены и наполняет легкие свежестью.
Замер на секунду на крыше вокзала. Осмотрелся и полетел дальше. Дома подо мной мелькали как разноцветные коробочки, одинокие люди, как точки, машинки как игрушечные.
Взял чуть выше,чтобы не запутаться в проводах, но не так высоко, чтобы кружилась голова от недостатка кислорода. По правую руку пустил школу, в которую ненавидел ходить и где меня когда-то не хотели принимать в пионеры.