Я вытянул коробку из-под стола и завис над яйцом как неотвратимый злой рок.
— Не знаю стоит тебя показывать или нет, Требухашка, но пока посиди в коробке.
Он молчал и не сопротивлялся.
— И никаких больше дурных снов на сегодня.
3.
Не знаю кто там заведовал моими снами, но больше их этой ночью не было. Я заснул так сладко, что проспал бы всё, включая работу, но на кухне зазвонил мобильник. Он всё трещал и трещал, кричал и кричал, а я переворачивался с боку на бок, ругаясь и стараясь поймать ощущение тепла и покоя, которое обычно ловит тебя на грани сна и пробуждения. Именно в такие моменты разбиваются будильники и летят телефоны в стену, но на его счастье я свой девайс оставил на кухне. И этот гад не разрядился. Пришлось все-таки вставать.
Злой, как пёс на цепи, я побрел на кухню, дрожа от утреннего холода. Мобильник подпрыгивал на столе и яростно пытался привлечь внимание. Звонил Витька. Время пять пятьдесят шесть. Черт, да я кажется проспал!
Блин, как же неудобно. Я ответил на звонок и быстро-быстро заговорил, чтобы Витька не успел вставить слово, не успел начать ругаться. Черт, как же неудобно!
— Алё, друг, я уже еду! Немного опаздываю, прости, неудобно вышло. Зайди в здание вокзала, возьми себе кофе — погрейся. Сейчас я буду!
— Это не Виктор.
Голос по ту сторону мобильной волны не заикался и не врал. Я похолодел, по спине прошла такая волна жара, что можно подкуривать без спичек. Я закрыл глаза и бесшумно выдохнул, волна жара сменилась ледяной волной. Неужели? Не может этого быть. Неужели он достал его? Он схватил моего друга.
Смех. Наглый смех нескольких человек. Звуки ударов. Я слышу как Витька пытается что-то сказать, но как всегда в минуты стресса его заедает наглухо.
«Че? Что ты там мычишь? Денежку давай! Говори своему п-парню пусть везет бабло».
— Але? — грубо говорит чужой голос, заглушая фон. — Ты тут?
Я медленно считаю до трех и отвечаю.
— Кто это?
— Какая разница? Здесь твой дружок Витька, ждёт тебя. Денежек у него нет пацанам на мороженное. Привезёшь?
«Не дрожи, ребенок! Все будет нормально. Цапля поговорит с твоим другом!»
— Отпустите парня! Он же инвалид!
— Ну ты ведь не инвалид. Приезжай и ребенка забирай, а то он штаны кажется намочил.
Там за кадром хохочут. Витька отрицает, кто-то дает ему звонкую пощечину, и он замолкает.
— Эй, не трогай его! — кричу в трубку. — Ты откуда? С какого района? Я тебя знаю?
— Приезжай и познакомимся.
— У нас город маленький! Я тебя точно знаю!
— Приезжай — познакомимся. И денежку привози. Тогда получишь своего придурка, а мы мороженное за то, что нянчили психа.
— Сколько?
Он назвал сумму. Небольшую. Я думал гопники уже давно вымерли, но Витьке нужно было подцепить последних как вирус. Везёт ему на такие вещи. За границей он первый из всего хостела заболел — каждые пять минут на «белый трон» бегал и подолгу его занимал выбешивая всех, даже меня. А потом кто-то сверху переключил рубильник и он наоборот перестал ходить в толчок, как пробкой заткнули одно место. Сначала радовался и на работу бегал, а через три дня белеть и зеленеть начал. Пришлось таблетки искать.
А на складе когда коробки с пятого этажа посыпались именно он рядом проходил — повезло, конечно, жив остался, но штраф получил за несоблюдение техники безопасности. И напивался он всегда первый и дичь такую творил, что вспоминать стыдно. И по ночам воздух в комнате портил.
Но это мой Витька и никто не смеет его обижать.
— Сейчас привезу. Куда?
— Справа от вокзала заброшенные бараки, знаешь? На пустыре. Витька будет тебя ждать там.
— Хорошо. Через полчаса буду.
И я добавил:
— За каждый удар или унижение моего друга сумма будет уменьшаться.
— Не угрожай, — противник на той стороне не волновался и говорил медленно, размеренно как пенсионер, — согласен, справедливо. Не тронем его, если не попытается удрать. Просто посидит рядом. А ты, друг, сам приходи. Без всех этих приколов. Деньги до копейки чтобы были.
«Да мне такси дороже обойдется», — хорошо, что не сказал вслух.