— О! Рик! — повернулась она к молодому человеку, и несколько локонов ее длинных гладких темных волос свесились над водой. — Как тебе сегодняшний вечер?
— Это что-то потрясающее, — ответил он и тоже оперся на перила. — Вы всегда так празднуете день города?
— Если ты про фейерверк, то сегодня это было впервые. Это очень дорого для нас. А так — да, каждый раз украшаем город, готовим много закуски, поем, танцуем! Все это сближает и помогает осознать, что мы в одной команде.
— Очень интересно наблюдать, что люди действительно принимают участие в управлении городом.
— В маленьких городках по-другому никак, мне кажется, — улыбнулась Мали. — Мэр небольшого городишки — это, скорее, координатор, старшина, но никак не чиновник.
— Но формально ты все же чиновник, — молодой человек легонько толкнул ее в плечо.
— Формально, — согласилась Мали.
— А как давно ты мэр? И почему ты продолжаешь работать директором школы?
— Скоро будет два года, как я мэр. Когда меня назначили директором школы, то я боялась, что не потяну. Но ничего, справилась. Поэтому, как только родители школьников предложили мне выдвинуть свою кандидатуру после того, как наш бывший мэр серьезно заболел, я и не колебалась вовсе.
— И чем сложнее управлять — школой или городом?
— А я не управляю. Я подсказываю, советую, пытаюсь рассудить. Но с детьми, конечно, хлопот-то побольше будет, — рассмеялась она. — Ну, а ты?
— А что я?
— Ты чувствуешь себя у нас в своей тарелке?
— Абсолютно! И успел вас всех полюбить. И благодарен за то отношение, которое ко мне сложилось у людей. Особенно у детей.
— Это твоя заслуга, — Мали положила свою руку ему на плечо. — Ты чудесный педагог. И я с первого взгляда поняла, что человек ты тоже чудесный.
— Спасибо, — молодой человек смущенно опустил глаза в пол.
— Рик, расскажи мне, если хочешь и можешь, как ты планируешь свою жизнь дальше? Собираешься остаться у нас? Или как?
— Пока хочу быть с вами, да. А дальше… Видно будет. Земля — она большая!
— Когда ты пришел ко мне в школу устраиваться на работу, то сказал, что устал от большого города и хочешь смены обстановки.
— Дауншифтинг, — подсказал он ей.
— Дауншифтинг. Но знаешь что?
— Что? — он удивленно посмотрел на нее.
Мали встала в полный рост и отставила в сторону бокал с коктейлем. Чуть прищурившись, она приблизилась к молодому человеку и пристально посмотрела в его глаза. Она словно что-то искала своим внимательным, даже сверлящим взглядом в зрачках парня, а с ее лица не сходила почти незаметная улыбка. Он еще шире раскрыл глаза, приподнял брови и неловко улыбнулся, не имея понятия, что сейчас будет. На какое-то мгновение ему почудилось, что Мали вот-вот его поцелует, и она даже подняла руку и согнутым мизинцем провела по его взлохмаченной черной челке, но в этом движении было скорее что-то материнское. Наконец она произнесла:
— В этих чистых непорочных глазах я не первый раз вижу столько боли и страданий, что мне кажется, словно это был не дауншифтинг.
— А что же? — заинтригованно спросил он.
— Побег.
Запыхавшаяся Амира уткнулась лицом в подушку и, покусывая наволочку, беззвучно улыбалась, сжимая вплетенные в ее ладони пальцы лежащего на ней Алекса, который все еще постанывал, по инерции совершая уже медленные, спокойные движения. «Мия с няней сейчас должны прийти», — лениво прошептала Амира, не открывая глаз. Алекс поцеловал ее в макушку, приподнялся и аккуратно вышел из нее.
— Завтра к нотариусу? — спросил ее Алекс, когда Амира, взбивая пальцами длинные мокрые волосы, вышла из ванной.
— Да, в одиннадцать.
— Волнуешься?
— А чего волноваться, — вздохнула Амира, — и так ясно, что у него все в трасте было, поэтому по наследованию никто толком ничего не получит.
— Я очень скучаю по нему, Амира, — сказал вдруг Алекс.
— Я тоже… — она не нашла ответить ничего лучше.
— Не надо, не говори так. Не скучаешь ведь.
Амира промолчала.
— Это все из-за идиотского уголовного дела, — горько вздохнул Алекс, смотря сквозь окно вдаль. — Он побоялся тюрьмы, я знаю. Он такой.
— Мне кажется, ты прав, — Амира подошла к нему сзади и обняла.
— До сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что мой брат убил себя. Да еще и таким чудовищным способом.