Непонятно, минута ли прошла с момента начала ливня или же неделя, но дождь потихоньку ослабил водяные тиски, в которые ранее заключил окружающий мир. Оба спасенных малыша спали на кровати в доме у Мали, и тот, которого чудом удалось выцепить из воды, изредка подрагивал и постанывал во сне. Мали сидела на краю кровати и очень осторожно проводила ладонью по голове то одного мальчика, то второго.
— Рик, — обернувшись к сидевшему в кресле возле окна молодому человеку, шепнула Мали, — спасибо тебе за них.
— За такое не благодарят, — ответил он, рассматривая распухшую от воды кожу на ладонях и вокруг ногтей.
— Ты не понимаешь, что ты герой. Самый настоящий.
— Герой… — усмехнулся он в ответ.
— А можно вопрос? — сказала она и, не дожидаясь разрешения, спросила: — У тебя есть дети?
— Да, — не думая, ответил он. — А у тебя? Нет ведь. Так?
— Был. Мой ребенок умер. Это было почти семь лет назад. Я тогда жила в другом месте. Была совсем юной… — Мали пригладила волосы одного из малышей и поцеловала в лобик.
— Какой ужас, — молодой человек встал, подошел к кровати и присел рядом с Мали. — Что произошло? Болезнь? Или что?
— Это тяжелая история.
— Смерть ребенка — это всегда тяжело. Расскажешь? — он внимательно посмотрел ей в глаза. — Расскажи.
— Если разобраться, — начала девушка, — то я сама во всем виновата. Забеременела от своего парня… В общем, все, как в сериале: сказала ему об этом, он распсиховался, прямо в ярости был. Можно подумать, я сама себя… Ладно. Я тогда как раз съехала от своего отца, с которым жила. Он меня воспитывал. Когда я родилась, у моей мамы развилась тяжелая форма шизофрении.
— Ого…
— Да, поэтому меня в основном растил отец. Мама с нами не жила, я ее всего один раз видела — папа к ней меня привозил в больницу. Мама, конечно, не понимала, что у нее дочь. Она не особо-то понимала, кем является, что уж про меня или про отца говорить… Когда я съезжала от папы, то ничего ему про беременность не сказала. Он уже некоторое время жил с женщиной и ее дочерью от первого брака, а я была более-менее взрослой, и не считала, что вправе вот так вот вывалить ему про беременность. Зачем мне расстраивать его планы. В то время я заканчивала фармацевтику и работала в лаборатории. Позиция была не ахти, но платили нормально. С начальником мы договорились, что я работаю до последнего, рожаю и через месяц снова выхожу на работу. По-другому не могли ни он, ни я — ему не хотелось упускать члена команды на полпути к завершению разработок, а я же не могла себе позволить не зарабатывать. К тому же он, мне кажется, был в меня платонически влюблен, и даже безо всяких оснований выписал мне бонус перед самыми родами, чтобы хоть как-то поддержать. На помощь пришла и бабушка, мамина мама. Дала мне денег.