— Я не то чтобы тебя оправдываю, но… Он был в ярости. Я была уверена, что он убьет нас.
— Я тоже… Я никогда не видел его таким злым.
Перед глазами снова всплыли воспоминания из подземного озера. Вода была повсюду. Из-за её рёва Мара ничего не слышала, она заливалась в глаза, в нос, рот и уши. Она не могла вдохнуть. В какой-то момент она была уверена, что захлебнётся. После всего, через что она прошла, Мара вдруг растерялась и не знала, как себя вести. Одно дело драться против совершенно незнакомых людей или пауков, и совсем другое — против родственника твоего друга. Мара боялась навредить Ноксиану.
Дамиан продолжал:
— Я думал, он убьёт нас, и пускай, если бы я был один…
— Я знаю, — сказала Мара голосом на удивление ровным. — Дамиан, я знаю, что ты этого не хотел. Ты действовал инстинктивно чтобы спасти нас. Я знаю.
— Спасибо… За всё, — сказал Дамиан, так и не глядя на неё. Мара погладила его по плечу и покинула класс.
Это был последний раз, когда они разговаривали. На слушании по делу Ноксиана они лишь пересеклись взглядами в коридоре перед залом суда. Мара давала показания после Дамиана, а когда закончила, он уже покинул здание. Писем он не писал. Она тоже не писала, но у неё было оправдание и, честно говоря, не было сил. Да и желания. Маре казалось, они очень сблизились за этот год, даже слишком. Ей казалось, что она сделала достаточно, чтобы заслужить хотя бы одно письмо от него.
Зато она, видимо, заслужила письмо от Веспериса.
«Я много думал над произошедшим и понял, в чём состоит существенная разница,» — его почерк, как всегда, был изящным и аккуратным. 'Я вижу, как корит себя Дамиан, и как коришь себя ты за случившееся. Моя семья не испытывала бы мук совести и не считали бы это ошибкой. Я всё ещё думаю, что вы зря пошли этим путём, и что тебе не следовало поддерживать Дамиана в его начинаниях. Но сделанного не воротишь. Наверное, некоторые ошибки нужно совершить, чтобы ощутить их последствия и сделать выводы. Думаю, вы свои выводы сделали.
Дамиану очень тяжело сейчас. Последний месяц я проведу с ним в Арфордридже. Не держи на него зла за то, что он тебе не пишет — он чувствует свою вину за то, что втянул тебя во всё это и пока не знает, как с этим справиться.
С нетерпением жду ответного письма.
Твой Весперис.'
«Мой Весперис, кто кого куда втянул ещё большой вопрос» — подумала Мара. Неизвестно, как развивались бы события, не используй она Дамиана для изучения магии крови. Пожалуй, они оба друг друга стоили.
Хотя их отношения с Мором были довольно странными и нестабильными в течении прошлого учебного года, летом он проявил неожиданную заботу и рассудительность. Они переписывались почти без остановки. Он интересовался ходом её бюрократических тяжб и душевным состоянием, докладывал о состоянии дел у Дамиана и передавал от него приветы.
Кстати, про Кая Ардониса.
Уловка с криминальными заметками о его тёмном прошлом сработала даже лучше, чем они ожидали. Как только в газетах появились статьи о его связях с подпольными организациями, контрабанде и махинациях, маховик общественного мнения начал раскручиваться сам по себе.
Ардонис, ещё недавно провозглашённый символом борьбы за равенство, вдруг превратился в опасного радикала, который «едва не разрушил репутацию магов огня». Именно так выразился новый лидер «Белого пламени». Он уверенно занял освободившееся место, отмежевался от Кая и даже нашёл виновных в поджогах и нападениях, выдав их властям.
«Они были доведены до отчаяния, и нам нужно это признать», — говорил он в одной из своих речей. — «Маги огня действительно подвергаются дискриминации. Но насилие не выход. Мы должны доказать свою силу другим способом».
И хотя официального подтверждения смерти Кая Ардониса не было, никто, похоже, не собирался его искать.
Но пробирка с кровью последнего из рода Ардонисов была безвозвратно утрачена, а сам он навечно погребён под завалами хранилища Башни Ворона. Как бы они не пытались подобрать другие варианты, перечитывали старые записи Кроина или проверяли все возможные комбинации ритуалов — выходов не находилось. Магия крови требовала именно этого компонента, и без него Веспериса было не спасти.
Не то чтобы Весперис когда-то проявлял слишком много надежды, но теперь даже Дамиан почти перестал говорить о поисках лекарства.
И только Мара не могла оставить эту мысль.
Она всё ещё была эфирным заклинателем.
Когда всё только начиналось, ей казалось, что это было благословением. Дар, потерянный миром, но вернувшийся к ней.