Спустя полчаса мы уже входили на рынок.
— Надо в лавку к ювелиру сначала, — сказал я.
— Тебе надо продать эти камни дороже, или быстрее и без вопросов?
— Быстрее…
— Тогда пошли, тут не далеко.
Пройдя ряды, торговцев тканью и одеждой, мы свернули к небольшому каменному домику с кованными решетками на окошках, которые больше похожи на бойницы. У дверей на низкой лавке сидел здоровяк стриженный «под горшок» с увесистой дубинкой за поясом, который лишь проводил нас взглядом, когда мы вошли, толкнув тяжелую дверь из толстых досок. Свет внутрь проникал слабо, сырой и терпкий запах сразу ударил в нос.
— Почтенный Салс, ты еще жив? Не придавили тебя еще обманутые в темном проулке? — хохотнув, громко сказал Тарин.
— Большая Луна хоть и не одаряет меня своим благословенным светом, но шансов выжить у меня больше, чем у тебя, наемник Тарин, — выглянул из двери соседней комнаты плешивый старикан, улыбаясь показав гнилые зубы.
— Возможно, возможно, — кивнул Тарин.
— Снова пришел продать трофеи, о которых не обязательно кому-то знать?
— Не я, мой друг хочет продать.
— Тарин…
— Не бойся, он мой помощник… так что веди с ним торг как будто со мной.
— Ну… я не знаю, — замялся старик, протерев рукавом лысину, — что у тебя помощник?
— Вот, — я высыпал на стойку содержимое кошелька, выбрав монеты и ссыпав их обратно, оставив только камни.
Смахнув камни на медное блюдце, Салс подошел к окну и стал разглядывать их при свете.
— Редкие камни, — цокая языком, он катал каждый камень по блюдцу, — из самоцветных пещер в икербских землях…
— Сколько дашь за все? — спросил я.
— Полста золотых ноготков отсыплю, и сто серебряных…
— Маловато, — нагло ответил я, даже не представляя, сколько это вообще и в какой валюте.
Посмотрел на Тарина, но тот в ответ лишь пожал плечами улыбнувшись.
— Не могу больше деньгами дать, — сказал Салс, и показал рукой на деревянный стеллаж, — может, выберешь чего из утвари или оружия, да сторгуемся?
— И что у тебя есть, — напустил я на себя важности и серьезности.
— А вот посмотри… посуда медная, есть ножи… вот два меча, один хартской ковки… есть вот лук хороший, колчан и две связки стрел железными наконечниками… вдова охотника принесла на днях.
— Покажи лук, — сказал Тарин и одобрительно мне кивнул.
— Вот смотри… те.
Лук был составной, на сколько я вообще разбираюсь в этом деле, короткий и легкий.
— Дай-ка, — сказал Тарин, внимательно и придирчиво осмотрел лук, — тетива заплесневела и старовата… но лук хорош.
— Да, да, да, — запричитал Салс, — я сам за него дюжину золотых ноготков отдал.
— Ладно, — кивнул я, — считай сторговались.
Салс выставил на стойку три холщевых мешочка.
— Вот, считать будете?
— А надо? — спросил я, напустив суровости.
— Что вы, нет никакой необходимости.
Выйдя из лавки Салса, я первым делом глубоко вздохнул несколько раз чистым воздухом.
— Он что там, гниет заживо?
— Экономит на прислуге, вот и убирать некому, — улыбнулся Тарин, — ну что, теперь ты богат… пойдем тратить деньги?
«Как же тебе повезло…» — напевая мотив известный лишь мне в этом мире, я кивнул, и мы направились в торговые ряды…
Трехречье, берег Чистого озера.
Севон.
— Меня зовут Севон, я младший Хранитель, — убирая круглую серебряную бляху Хранителей тунику сказал молодой человек.
— Чернава… в дом не пущу, сами понимаете.
— Понимаю, могу помешать благим обрядам… правильно? Ведь вы прошли суд, и ваши обряды только с благословения Большой Луны и во благо?
— Правильно понимаете господин.
— Я послан выяснить кое какие обстоятельства… Не замечали ли вы некоторое время назад каких либо необычных людей…
— У нас тут все идет своим чередом и спокойно, хвала Богам… пока не наступила зима.
— Это хорошо… Вы не волнуйтесь, к холодам гарнизон расположится тут неподалеку, и мы надеемся на ваши предупреждения о возможном приходе зла из темных болот.
— Я тоже надеюсь, что и грядущая зима пройдет без большого зла.
— Что ж, отправлюсь дальше… напоите меня в дорогу, почтенная Чрнава.
— Конечно, — ответила колдунья, вошла в дом и вышла с кружкой сока.
Севон резко схватил ее за руку и процедил сквозь зубы:
— Смотри ведьма… если обманула, то в моей власти устроить тебе повторный суд, и уж поверь, ты его не переживешь.