— Все приехали, — прервал Тарин мои размышления.
— Многодворец?
— Да, Саврин пойдет на постоялом дворе ночевать, ну а мы с тобой тут, в фургоне… во всяком случае можно спать, тут уж своя охрана.
— А этот? — показал я на пленного.
— А я сейчас его свяжу еще и по ногам, и пусть лежит до утра, а там старосте сдадим, да мешок предъявим… еще и награда будет, деньгами или еще чем ценным.
— Т. е. не повезло разбойникам сегодня…
— Ага, — хохотнул Тарин, — они то что думали… что после дождя наверняка кто-то дорогами пойдет вот и устроили засаду. Конечно, будь Саврин без нас, то ограбили бы его, кишки бы выпустили да и фургоны бы с товаром увели.
— И часто так грабят?
— Бывает… правда ведь? — пнул он сидящего на земле главаря, и начал дополнительно связывать его.
Сняв сапоги, перевязь и ослабив ремешки пояса я вытянулся вдоль борта, так что даже хрустнули позвонки и закрыл глаза… как-то волной накатила усталость, хватило сил только протянуть руку до бурдюка и сделать пару глотков воды.
Глава 21
— Никитин, ты в следующий раз сапоги то под голову клади, — Тарин разбудил меня, дернув меня за свисающую из фургона ногу.
— Ты же вроде говорил, что тут своя охрана…
— Ага… вот они и сопрут, — улыбнулся он прищурившись на солнце, — отдохнул?
— Да, вполне… когда дальше?
— Идем в корчму, пообедаем.
— Пообедаем?
— Да Никитин, уже обед скоро… но мы просто пораньше с этим делом, что бы уже выехать дальше.
— Весь день ехать будем?
— Да, к вечеру многодворец будет.
— А где этот? — кивнул я на аккуратно смотанную веревку, привязанную к борту фургона.
— Вон, — показал Тарин куда то в сторону.
Я повернулся и увидел, как метрах в трехстах от нас, у большого дома, собрался народ, галдят, что-то активно обсуждают и рядом стоит помост с виселицей, действующее лицо уже в петле.
— Те, кого мы порубили, давно оказывается в этих местах промышляли… так что вот, прими от людей благодарность, — Тарин вручил мне пять золотых монет.
— Понятно, ну пойдем тогда поедим… а вещи?
— Вон подорожники возвращаются, отобедали уже… так что приглядят.
Корчма более чем скромная, в зале всего четыре стола, готовили там же в зале, так что весь процесс «антисанитарии» я мог наблюдать… ну да ладно, надеюсь не отравят. Но радовало то, что можно было попросить хозяина что то приготовить индивидуально, что я сделал, заказав яичницу и молоко… вернее я думал, что заказал молоко увидев как за соседним столом грузный бородатый мужик опустошил стакан, покрасив усы белым… Это был кумыс! Самый настоящий кумыс, я прекрасно помнил его вкус, т. к. меня поили им мои друзья в Казахстане. А тут это называлось икербским вином. Вот так, значит от икербов не только налеты на приграничные территории, но и кое какая кухня. Подымив трубками после обеда, мы влезли в свой фургон, который замыкал наш обоз, скрипнули колеса, зафыркали лошади и мы продолжили путь.
Часть пути я бессовестно проспал, хоть Тарин и пытался занять меня разговорами, но плюнув на это бесполезное занятие, он тоже завалился на свой баул и пребывал в полудреме. А потом вроде я выспался, и достав точильный камень принялся доводить крайнюю 1/3 меча до состояния бритвы. Нам на встречу несколько раз попадались и одинокие путники и повозки, даже проскакали пять всадников. Территория по которой мы ехали, напоминала степь, нет конечно, не бесконечность поросшую ковылем, просматривалось все вокруг довольно хорошо, проток в этих местах было мало, попадались рощи и рощицы. Вообще интересно, вот там на болотах, когда я только провалился, мне показалось что кругом джунгли… наверное из-за тепла выделяемого болотом и влаги, а тут все больше похоже на какой то Южный Урал… даже сусликов видел, да, самых настоящих сусликов, только немного крупнее. Погода вообще теплая стоит, градусов двадцать пять, но из разговоров я уже понял, что тут бывает и снег, и болота замерзают…
— Тарин, а когда в этих местах начинается снег? — спросил я вроде как просто так, из спортивного интереса.
— Да через месяц уже северные ветра дуть начнут, а там и снег придет.
— Понятно, — ответил я и подумал, что надо будет озадачится зимовьем и теплой одеждой.
Фургон остановился, подорожник повернулся к нам и сказал: