Когда рассвело, в казарму пришел долговязый, что вчера возился с нами и сказал, что после завтрака князь Палей пожалует, и просил из казармы никуда не отлучаться. По дроге на кухню, я быстро сбегал к лекарю на перевязку. Он снял повязку предварительно залив ее какой-то жидкостью, пару раз придавил шов, убедившись в отсутствии гноя, замазал рану густой кашицей, явно растительного происхождения и снова наложил повязку.
Вернувшись после завтрака в казарму, обнаружили на лавке у входа стопку одежды, чистой и отремонтированной. Мы втроем в отличии от остальных, не собирались тут пробыть весь «реабилитационный» период и принялись укладывать вещи и снаряжение.
— Вы ведь наемники? — спросил подошедший к нам сорокалетний высокий мужик, который как я заметил вышел из битвы как и Тарин, т. е. без ранений… рассеченная бровь не счет.
— Да, — ответил Тарин без особого желания завязывать знакомства и укладывая вещи в свой баул.
— Я Туск свободный охотник. Неплохо стреляю, хорошо мечом владею… Хочу к вам попроситься, мой друг и помощник пал в битве, теперь я один.
Тарин повернулся к охотнику, и внимательно посмотрел на него.
— Найди себе другое занятие, зачем тебе это? Жизнь наемника отличается от жизни охотника.
— И чем же? — улыбнувшись спросил Туск.
— Добыл зверя, продал и вернулся домой к бабе под бок… А у нас жизнь другая…
— Верно, только баба моя померла десять лет назад от горячки болотной, а дом мой у Желтого озера… был, давно когда-то.
Тарин посмотрел на меня вопросительно, на что я ответил:
— Помощь нам конечно не помешает, но ты решай.
— Туск, иногда у наемников такие заказы… ммм… как тебе сказать…
— Я понимаю.
— Мы обсудим и решим, — сказал Тарин, — к обеду.
— Хорошо, — ответил Туск, — отошел к топчану где лежали его вещи и начал переодеться в чистое.
— И что ты думаешь на счет этого охотника Туска? — спросил Тарин подсев со мне на топчан.
— Как боец он наверняка хорош. Возьми его в помощники с испытательным сроком.
— Это как?
— Ну до первого момента, когда мы поймем, что он нам не нужен.
— Хм, а дело говоришь Никитин. Хорошо, на обеде к себе за стол его позовем.
На улице началась какая-то суета, несколько раз проиграли в рог и в казарму влетел запыхавшийся долговязый, осмотрел нас, пересчитал и выдохнув объявил:
— Князь Палей! — и снова выбежал.
Я обратил внимание, что для всех, кроме нас троих и к слову Тукса, прибытие князя было очень торжественным моментом. Вошли трое сурового вида вояки, в одинаково одетых с короткими мечами и в кожаных доспехах. Осмотрелись, затем один вышел и вернулся сопровождая четверых… Первым шел князь Палей, увидев его я еле сдержал улыбку, потому что напоминал он Обеликса из кино, точнее актера, который его играет, т. е. Депардье, практически один в один. Высокого роста, просто огромный живот, редкие волосы из под кроличьей шапки, большой нос картошкой, отекшее лицо и мешки под глазами… да уж, не на пользу ему вероятно управление Трехречьем. Одежды на нем дорогие, кожаная кираса с нашитыми медными квадратами, и короткий меч с явно золотой рукоятью и ножны — произведение ювелирного искусства, не оружие, а экспонат выставки. Следом за ним важно ступал какой-то вояка, за воякой в сером плаще и серых же одеждах шел мутного вида мужик, на груди круглая бляха на цепочке… Хранитель, и рисунок вон на бляхе мне знаком. Позади семенил явный слуга с какой то шкатулкой, все время оборачиваясь назад и подгоняя двоих парней лет по шестнадцать, которые несли носилки типа «сундук».
— Приветствую вас воины Трехречья! — сказал князь остановившись, и приложив правую руку к груди еле заметно поклонился, — вашей победой вы не пустили икербских волков в предгорья и не дали им осквернить и ограбить земли княжества.
— Приветствуем тебя князь Палей, — ответили все хором и поклонились.
Князь подошел к каждому и внимательно посмотрел в глаза.
— Я решил лично отблагодарить каждого, — он развернулся и кивнул слуге со шкатулкой.
Слуга быстро отдал команду парням что стояли позади и они поднесли сундук поближе к нам, стало понятно, то это вовсе не сундук некое подобие бюро. Слуга открыл крышку, и приготовил свою «канцелярию» развернув узкий свиток и приготовившись что-то писать.
— Назови свое имя, — обратился князь к крайнему ополченцу.
— Касен, сын Влака.
— Дарую тебе Касен годовое жалование сотника княжеской стражи, и жеребца…
Слуга вписал имя в свиток, достал из шкатулки увесистый кожаный мешочек, шустро подбежал и сунул это в руки награжденному, потом быстро вернулся на место и развернул следующий свиток. Так процедура повторялась пока князь не дошел до Тарина.