— Угольный многодворец, — сказал Тарин, — говорить я буду…
Проехали деревню и уперлись в ворота и расходящийся в стороны высокий частокол. Тарин развернул боком коня и дернул за веревку, свисающую из отверстия в воротах. С той стороны звякнуло и спустя минуту из небольшой дверки в одной из створок тяжелых ворот показался стражник.
— Чего вам?
— Главного распорядителя позови… мой хозяин хочет купить в каторжан для соей заимки.
— А, сейчас, — заулыбавшись ответил охранник и исчез за дверью.
Через пять минут ворота открылись, и нас впустили во двор. Два добротных двухэтажных сруба с двух сторон небольшой площадки и один длинный убогий барах с дырявой крышей. К нам вышел заспанный такой дедок, с уже почти синим от вероятного недельного запоя носом.
— Сколько вам, и каких?
— Трех достаточно, заимка не большая… только что бы не покалеченные и работать могли. Может кто из недавнишних есть?
— Тут все работать могут, — мерзко так хихикнул дед, — сейчас, распоряжусь, приведут вам дюжину… их недавнишних и пока еще гниющих…
Спешиваться мы не стали, так и ждали, когда к нам выведут каторжан. Я успел покурить и спустя полчаса трое стражников привели к нам двенадцать человек… связанные спереди руки, босые, одежда уже успела порваться, на многих следы побоев… Вараса я узнал сразу, он и еще один мужик таких же статей как и кузнец стояли крайними справа и в отличии от остальных, было видно, что они еще не сломлены, Варас уверенно и с вызовом смотрел перед собой. Он начал разглядывать гостей, т. е. нас с презрением, понимая зачем мы приехали и когда его взгляд задержался на мне, я держа в руке трубку прижал указательный палец к губам… Варас улыбнулся «глазами» и затем опустил голову.
— Ну гляди… — подбоченился дед.
Я молча указал пальцем на Вараса, его соседа и еще одного крепкого совсем молодого парня.
— Эти по сто, и даже торговаться не буду! — деловито сказал дед.
Я важно кивнул, Тарин соскочил с коня, всучил кошель деду и привязав веревку к связанным рукам каторжан, ее конец он закрепил к седлу. Я поклонился деду, вроде как поблагодарил, ворота со скрипом открылись, и мы поехали прочь. Как только мы отъехали примерно на километр от деревни, я соскочил с коня, схватил бурдюк с водой и побежал к Варасу и начал развязывть ему руки.
— Не надо Никитин, попить дай, но не развязывай… подальше надо уйти… мало ли кто по дороге поедет.
Я кивнул, помог ему напиться и напоил остальных троих.
— Потерпите до леса, — сказал я усевшись в седле.
Наша процессия тронулась дальше.
Глава 32
Спустя полчаса мы въехали в лес, и проехав еще с километр сошли с дороги и встали лагерем, подальше, в чаще. Туск и Талес занялись нашим транспортом, а мы с Тарином каторжанами.
— Чернава сказала, что ты за мной придешь… — сказал Варас, когда я развязал ему руки.
— Опять сон?
— Да… они когда с Дариной уходили, она так и сказала — «наберись терпения и жди, он за тобой придет».
— Понятно, а где они кстати?
— На заимке укрылись у Ласа.
— Не найдут их там?
— Нет, не найдут… Никитин, давай поедим чего-нибудь а?
— Конечно, — спохватился я.
Тарин принес вьюк с одеждой и обувью и поставил на землю перед освобожденными, а потом помог мне с костром и с готовкой.
— А что со мной? — спросил молодой парень из освобожденных, когда мы все ужинали развалившись вокруг костра.
— Можешь вернуться обратно на копи, только одежу верни сначала… чего марать то? — с серьезным лицом сказал Тарин, но я уже немного научился понимать эту его «серьезность».
Парень замер не на долго, пытаясь понять услышанное. А Тарин гоготнул и сказал:
— Да свободен ты! Иди куда хочешь.
— Куда же я пойду то? Лавку отца в городище сломали, его самого забили палками с ведома судейской стражи а во флигеле нашем поди уже и живет кто-то.
— А за что отца то?
— Оговорили его, будто обманывал он на деньги…
— Ясно, а тебя за что? Не ты же обманывал.
— Я кинулся с ножом на судейскую стражу… за отца заступался.
— Ну судя по тому, что тебя на каторгу отправили не сильно ты их поцарапал, — сказал я положив себе добавки из котелка.
— Куда там… я вот из лука хорошо стреляю, а с мечом да ножом не особо умею…
— Покажи, — Тарин бросил ему к ногам колчан.
— А куда стрелять то?