— … вот, а я про что! Люди зря говорить не станут.
— И что, прям вот не таясь собирают ополчение?
— А чего им таиться? Три знатных рода объединились… а еще… — понизил голос мужик, — люди говорят не сам славный Васлен умер, говорят, отравили его.
— Это кто же? — так же шепотом спросили его.
— А тот, кто нонича в городище, за высокими стенами, — ну так люди говорят.
— А что же Хранители?
— Не знаю…
— А я знаю! — отозвался третий голос, — как только не стало славного Васлена, так их братство голову то и подняло, и нонишнему князю голову заморочили совсем… а законов за последние лета сколько выдумали? То-то же!
— Ладно, спать пошли, завтра ехать рано… на зиму переберусь наверное на юг, на заимку к брату… а то чую, не спокойная зима будет.
— Верно говоришь…
Мы закончив ужин не стали долго засиживаться и отправились спать в комнату, где я пересказал друзьям подслушанный разговор.
— Поскорее бы добраться, — нахмурился Варас, — раз пошли разговоры да пересуды, князь да хранители забеспокоятся, не сегодня так завтра уже сторожевые посты на дорогах у мотов выставят.
— Значит надо ехать с короткими остановками долго не задерживаясь.
— Да, — кивнул Варас, — завтра наполним бурдюки да фуража купим…
Завалившись спиной на матрас набитый свежей сухой соломой и заложив руки на затылок я лежал и смотрел в потолок, подбитый плотно подогнанными досками… что то не спалось.
— Варас…
— У?
— Спишь?
— Нет.
— Скажи, а что за высокими горами, которые на юге?
— Старики говорили, что много лет назад ходил туда кто-то с отрядом… Вернулся только один. Сказывал, что по горам тем долго ходили, снега много и холодно на вершинах, а за горами вода, много синей воды… и она соленая. Конца и края не видно той воде.
— Море?
— Что такое море, — приподнялся на локте Варас.
— Эм… ну это как Чистое озеро, только очень, очень большое.
— Ну да верно, бесконечное, до самого горизонта, — ответил Варас и опять улегся.
— А больше не ходил никто туда?
— Нет, тогда еще икербов не много было и не были они такими организованными, так, небольшие рода кочевали… а сейчас не пройдешь там.
— Понятно… а за хартскими землями что?
— На востоке степи и болота на многие дни пути, а потом гиблые места совсем начинаются… там говорят, есть город разрушенный, он словно из земли растет… говорят, те кто осмеливался в этот город ходить, давно это было… так вот, возвращались они и потом умирали в муках, будто проклятые. Так и называется — Проклятый город. Говорят, предки хартов там жили, давно, очень давно.
— А на востоке?
— Никитин, ты как будто не в княжестве рожден да в яме у икербов всю жизнь просидел, — влез в разговор Туск, — на востоке, за лесами земля как изрезана глубокими и длинными оврагами, такими, что и за день не обойдешь, а за оврагами сухие степи и за ними песок, много песка… не проходимы те земли вовсе.
— Верно, — согласился Варас, — так и есть, непроходимые.
— Понятно, — ответил я, и зевнув отвернулся к стене, накрывшись плащом заснул.
Еще только забрезжил рассвет, а мы уже покинули многодворец и продолжили путь. Начал накрапывать дождь, с одной стороны конечно дождь в дорогу хорошо, с другой… мокро и холодно. Пересекли пару проток, и к обеду подъезжали к еще одной. До моста было примерно метров пятьсот, я мы заметили всадника, который явно заметив нас развернулся и ускакал по дороге.
— Будто караулил стоял, — заметил Варас и поправил перевязь под плащом.
— Похоже, — согласился я и повернувшись к фургону сказал Ласу, — внимательно у моста, оружие наготове держите.
Наша кавалькада въехала на мост и перед нами предстала картина бойни — внизу, на берегу протоки в траве лежало несколько тел, все были заколоты, и водницы и их пассажиры, разбросаны вещи, две протопленные лодки на десяток метров ниже по течению.