Пропустив через поводья длинную веревку, мы привязали к фургону пять лошадей наемников, которых удалось поймать. Собрали кое-какие трофеи и отправились дальше в путь. Лас сел верхом на коня Туска, а Чернава взялась за поводья запряженных в фургон лошадей. Пару часов ехали молча, и потом Лас прервал наше молчание.
— Ты колдун? — спросил он у меня, кивнув на висящий чехол с дробовиком.
— Нет Лас, я не колдун… Я просто не из этих мест, вообще не из этих.
— Не понимаю…
— Давай потом, просто поверь…
— Хорошо, — пожал плечами Лас.
— Да Лас, не к чему про это сейчас, — буркнул Варас.
Уже затемно доехали до небольшого многодворца, где пришлось будить хозяина пустующего постоялого двора. Конюшни в нем не было, но был большой сарай и возможность накормить, напоить и обиходить лошадей. Сонный и толстый хозяин постоялого двора на пару со своей женой занялись нашим устройством и приготовлением ужина. Корчмы как таковой не было, был большой дом, в котором было несколько комнат и кухня. Горячая похлебка и крепленое вино немного приподняли настроение, мы все сидели за большим столом, на котором я раскатал подорожный лоскут.
— Вот тут Старый камень, большой многодворец, где мы должны собраться, — показал я ножом на вышитый маленький крестик.
— Завтра к вечеру будем, если пару часов отдохнем и поспим, а ночью выедем.
— Так и сделаем, — кивнул я, — не будем терять времени.
На постоялом дворе была одна единственная «гостевая» комната с двумя топчанами, куда мы отправили женский контингент спать сразу после ужина. Варас и Лас улеглись прямо в корчме, составив лавки, а я вызвался покараулить, все равно сон не идет. Выкурив трубку, сидя во дворе на лавке у сарая, я подошел к фургону, приподнял одеяло и положив руку на холодный лоб Туска, постоял пару минут, мысленно попросив у него прощения. Скрипнула дверь корчмы.
— Ты чего?
— Не спиться что-то… и страшно, — ответила Дарина вынырнувшая из темноты закутанная в плащ.
— Завтра долго ехать, не известно еще как дорога сложиться… иди поспи.
— Я же тебе сказала, мне не хочется спать, — засопела Дарина, — почему ты сторонишься меня, я тебе не нравлюсь?
Вот же глупенькая… И выбрала блин место и время…
— Дарина, — я взял ее за руку и повел подальше от фургона, — ты хорошая, и ты мне нравишься и именно по этому, давай не будем вот прямо сейчас говорить о том, о чем ты думаешь, хорошо?
— А когда? — она резко развернулась и уставилась на меня, — сначала ты ушел… потом хвала Богам появился, но то битвы, то смерти… когда ты захочешь говорить со мной?
— Эм…
— Ты… ты… — начала она тарабанить своими кулачками мне по груди и заплакав.
— Чщщщ, — схватил я ее за руки, а потом прижал к себе.
Спустя пару минут Дарина успокоилась и обмякла.
— Вот, молодец, успокоилась? Пойдем присядем, — развернул я ее лицом к лавке у сарая.
— Пойдем, — всхлипнув и вытирая слезы, согласилась она.
Достав из кармашка на поясе кисет я туго набил трубку, закурил, усадил Дарину на лавку и сам сел, выпустив клубы дыма.
— Шла бы спать, в доме теплее.
— Мне тут… с тобой тепло.
— Ну сиди раз тепло… — обреченно согласился я.
Спору нет, девчушка конечно хороша, мозги на месте, красива и лицом и вообще везде… но черт возьми, у меня неизвестно какое будущее в этом мире, может, у меня его и нет вовсе этого будущего, а зарубят меня к примеру и что? Да уж, вот это уж точно попал… перенос моей тушки из одного мира в другой ерунда, по сравнению с этим водоворотом девичьих чувств и эмоций.
— Да, — прижимаясь сказала Дарина и положила голову мне на плечо, — с тобой тепло.