— Новости есть, — Бэлк протянул Корену кожаный тубус для посланий — читайте.
Обратив внимание на тяжелый вздох собеседника Корен развязал шнурок, и открыв крышку тубуса извлек свернутый лист бумаги, пододвинулся ближе к стене, на которой висела лампадка и принялся внимательно читать. Из-за капюшона Бэлк не видел всего лица Корена, но по исчезнувшей улыбке и по опустившимся уголкам рта стало понятно, что хороших новостей в докладе от лазутчиков нет.
— Это все правда? — спросил Корен убирая бумагу за пазуху немного трясущейся рукой.
— Думаю все гораздо хуже, скоро все ваше братство будет объявлено предателями, а у стен городища будет стоять армия мятежников.
— Отзывайте всех ваших людей с дорог и проток, они понадобятся мне здесь.
— Некого отзывать, в вашем распоряжении я, и двадцать пять всадников. Наш отряд расселился по посаду и нескольких постоялых дворах.
— Как некого?
— Так, мои люди были убиты…
— Кем?
— Не знаю, — пожал плечами Бэлк.
— Значит, получается что из всех людей что обещал Хромой Ян остались только вы и две дюжины всадников?
— Да.
Корен побарабанил пухлыми пальцами по столу и пожевав губами сказал:
— Где вас найти?
— Я остановился здесь, — Бэлк показал пальцем на потолок.
— Ждите моих распоряжений… я пришлю человека, — сказал Корен вставая из-за стола.
— Подождите почтенный брат Корен, мне и моим людям нужны деньги…
— Да конечно, вот, — на стол плюхнулся увесистый кошель, — получите столько же от моего посыльного вместе с распоряжением.
— С вами приятно иметь дело, — улыбнулся Бэлк, убирая кошель со стола и немного поклонившись.
Корен молча повернулся и направился к своим сопровождающим.
Погуляв немного с Дариной по узким и уютным улочкам каменка вышли на центральную улицу, ведущую к рынку. Прошли по торговым рядам, где я прикупил вьючную сумку, табака и кулек каких-то вкусных орешков, напоминающих лещину — на сухпай пойдет.
— Никитин, смотри, скоморохи! Пойдем посмотрим? — потянула меня за рукав Дарина.
— Пойдем, — согласился я, и подумал, «какой же она еще ребенок».
Мы протиснулись сквозь зевак собравшихся вокруг нескольких бродячих артистов. Двое из них показывали примитивные фокусы, им ассистировали мальчик и девочка, погодки лет десяти. Люди были в восторге, радовались, хлопали и кидали монеты в небольшой деревянный ящик. Поощряли артистов не только деньгами, у ящика с монетами также ставили корзинки и кувшины с седой и напитками. Закончив с фокусами, артисты начали играть веселую музыку на дудке и каком-то струнном инструменте, а мальчик и девочка принялись задорно танцевать, забавно подпрыгивая и приседая. Дарина тоже притопывала, улыбалась, и казалось, ямочка ее щеке появляется и исчезает в такт музыке. Финал представления меня заставил замереть открыв рот… Один из скоморохов, толстый как шар, достал из фургона двухметровую палку, на конце которой крепился небольшой цилиндр со свисающим коротким шнурком, наклонив палку и кивнув напарнику он радостно крикнул:
— А теперь, звезды икербских гор!
Выбив искры из огнива масляной зажигалки, напарник поджог шнурок, а толстый поднял палку вертикально. Искрясь шнурок прогорел и цилиндр с шипением и дымом устремился в небо, пролетев метров двадцать он не очень громко хлопнул и от него в сторону полетел сноп разноцветных огней. Зрители ликовали и хлопали задрав головы вверх, а потом не забывая подбросить еще монет в ящик артистам стала расходиться.
— Никитин, что с тобой? — дергая меня за рукав, спросила Дарина.
— А, что?
— Ты чего замер то?
— Мне… мне эти икербские звезды понравились…
— Да! Очень красивое и веселое колдовство. Ну что, пойдем?
— Подожди, мне надо поговорить с ними.
— Хм… зачем?
— Надо. Постой тут я сейчас.
Подойдя к полному весельчаку, который деловито собирал реквизит я поздоровался.
— И вам здравствовать… Вам понравилось наше представление? — улыбаясь ответил он.
— Очень, — я вложил ему в руку несколько золотых монет.
— О, господин, — поклонился он, — пусть Большая Луна отблагодарит вас за вашу щедрость.
— Ты мне лучше скажи, где вы взяли эти икербские звезды?
— Вы решили тоже устраивать представления?
— Да, можно и так сказать… представления.
— Пообещайте мне господин, что вы не будете это делать в том же каменке где и мы, — расхохотался толстяк.
— Конечно, — улыбнулся я в ответ.