* Шлимазл(идиш) — придурок, неудачник; гешефт — сделка.
— Что здесь происходит? — под его взглядом Ося почувствовал себя блохой под микроскопом. — Кто это все устроил?
— Прошу прощения, — неожиданно раздалось сзади, — это я бежал с поручением и налетел на тележку.
— Вам надо быть внимательней, мистер Грандер, — скривил лошадиную морду менеджер и двинулся к одной из контор.
Джонни подмигнул Осе и умчался, а менеджер, прежде чем замер перед дверью, обернулся и добавил:
— Когда я закончу разговор, тут должно быть чисто и сухо.
— Будет сделано, мистер менджер.
— Я, конечно, верю мистеру Грандеру, но это значит, что ты поставил тележку поперек коридора. Поэтому вместо ланча вымоешь оба туалета на этаже.
Ося едва успел и удостоился сухого кивка менеджера. Кружилась голова — то ли от вчерашнего, то ли от голода, то ли от нервов. Когда Ося собрал свой инвентарь, погрузил его на тележку и потащил ее к служебному лифту, ему навстречу попался Джонни:
— Блин, парень, ты в порядке? На тебе лица нет.
— Спасибо, все окей.
— Менеджер заставил его работать весь ланчтайм, — негромко шепнул в ухо Джонни телохранитель.
— Ого, а ну-ка, пойдем с нами, — и Джонни целеустремленно, как муравей гусеницу, потащил Осю за собой.
Каморка, в которой стояли плитка, кофейник и стол, была пуста — клерки и служащие уже съели содержимое своих ланчбоксов, но телохранитель принес еще два, а Джонни разделил их на троих.
Наверное, потому Ося и не сдох в тот день.
За едой (никаких лобстеров и фунтовых стейков — вполне обычные, но очень вкусные сэндвичи) Джонни понемногу вытягивал из постепенно розовеющего Оси подробности иммигрантской жизни в целом и сегодняшнего происшествия в частности.
Бонусом Осе достались старые учебники английского языка, из которых «вырос» телохранитель Панчо. А чуть позже — личный подряд на уборку около «доски Грандера-младшего».
Торговавшие под открытым небом на тротуарах у Нью-Йоркской биржи местные брокеры делали такие деньги, что известные в Одессе маклеры в пикейных жилетах просто удавились бы от зависти, а сам Ося просто не мог вообразить таких сумм. Год назад «брокеры с поребрика» обрели собственное здание, New York Curb Exchange. Новая «Биржа-на-Поребрике», расположилась прямо на том же Тринити-плэйс, через здание от того, где снимал помещение под контору Майкл Кролл. Вместе с новым зданием пришла и новая техника — десятки телеграфных аппаратов под стеклянными колпаками, беспрерывно печатавшие ту самую тикер-тейп, сотни телефонов, машинки для передачи запросов и так далее.
Тогда же в количестве появились специальные доски, аккуратно разлинованные на графы для записи ордеров или котировок. Одну такую доску лично для Грандера-младшего затащили в контору Ося и Панчо и, пока устанавливали, успели услышать заявку Джонни:
— Торговать мне еще нельзя, но я попробую представить, что торгую.
И золотой мальчик вывел мелом ордера на продажу двух акций и на покупку пяти других, где-то на «тысячу долларов».
Из своего кабинета выплыл мистер Кролл с неизменной сигарой.
— Зачем тебе это, Джонни? — он показал на доску вынутой изо рта гаваной.
— Учиться!
— Чему ты можешь научиться, не рискуя своими деньгами? — хозяин конторы уцепился большим пальцем за жилетный кармашек, из которого вилась золотая цепочка для часов.
— Хотя бы как открывать и закрывать ордера, — насупился Грандер, а потом вдруг поднял голову: — Хотите пари, что у меня за месяц получится не меньше ста долларов прибыли?
Те вокруг, кто понимал в биржевой торговле, посмеялись — кто тихо, в кулачок, кто громоко, как мистер Кролл:
— Спорить тебе не на что, но посмотрим, посмотрим…
Ося протирал вокруг «доски Грандера» и мало-помалу проникался происходящим в конторе — для почти что выпускника коммерческого училища и артиллерийского вычислителя особых хитростей тут не было.
Персонал конторы поделился на два лагеря: половина болела за Джонни, половина против, и первыми торжествовали скептики — через неделю «торговли» Грандер зафиксировал «убыток» в двадцать долларов.
— Мал ты еще, опыта не набрался, — покровительственно гудел мистер Кролл.
— Посмотрим-посмотрим, — таинственно улыбался Джонни.
И в самом деле, когда через неделю его «торги» вышли в плюс на двадцать пять баксов, торжествовали уже оптимисты. Через две недели — еще пятнадцать в плюс, через три — целых сорок… К концу месяца «на ум пошла» сотня с хвостиком.
Еще на сотню стали бедней скептики и богаче оптимисты — клерки и брокеры делали ставки на результаты Джонни.