Лучше бы деньгами. Но Страттон нашел, чем отблагодарить: он придумал, как допустить Панчо в МИТ. Вилью зачислили… дворником, с зарплатой в один доллар, над чем жутко потешался Ося. А Панчо после первой недели лекций совсем загрустил: там все время говорили непонятное.
И как я его не уговаривал, он все мрачнел и мрачнел. Ося, который вернулся из Нью-Йорка, выслушал друга:
— И что ты ноешь?
— Зачем мне этот институт?
— Образование полезно! — воздел палец вверх Ося, заложив другую руку за пройму жилета. — Что ты сможешь, если останешся босяком? Обчистишь кассу, а если повезет, то несколько. А человек с высшим образованием может украсть весь банк!
Панчо проникся. А я глядел на новенький костюм Оси, на записку от Таллулы, в которой она приглашала в Paradise, на остатки прежней роскоши на нас с Панчо…
— Поехали за покупками!
— Нам стало некуда потратить деньги?
— Ося, ты вон приоделся, нам тоже надо восстановить гардероб.
Самый главный универмаг Бостона Filene’s вознес семь своих монументальных этажей в даунтауне, на углу Вашингтон и Саммер-стрит. Он неуловимо напоминал московский «Детский Мир», да и вообще после знакомства с американской архитектурой начала века я гораздо лучше понимал, где лежали истоки «сталинского ампира».
Козырьки из кружевного чугуна прикрывали входы, над ними эклектично смешали фронточики, карнизики и громадные окна. Разумеется, с древнеримскими мотивами, как же без них — металлические колонны в виде фасций, перевитых лентами.
Мы потерялись почти сразу. Готовое платье, посуда, часы, оружие, игрушки, багаж, обувь, радиоприемники, кафетерий — десятки отделов, эскалаторы и лифты, сотни девчонок-продавщиц в форменных халатиках поверх платьев, тысячи покупателей сбивали с толку. Не знаю, сколько времени мы бы потратили в «Файленисе», но судьба смилостивилась и послала нам Оськину блондиночку.
— Что интересует джентльменов? — начала она традиционную песню продавщиц.
— Обновить гардероб, сверху донизу.
Тут она узнала нас и засмущалась, при этом покраснела так, как могут только люди с очень светлой кожей — волной, от шеи вверх, до пунцового цвета. Наверное, вспомнила, в чьей постели проснулась в тот вечер.
Чтобы скрыть неловкость, она развила по-американски бурную деятельность — мгновенно вызвала коллег-подружек из нужных отделов и вскоре нас окружал цветник из десяти или пятнадцати девиц, наперебой тараторивших список:
— Костюм, рубашки, галстуки, ремень, подтяжки, свитер, кепка, носки, белье, летние брюки, шарф, носки, шляпы, пальто на зиму…
Блин, я никогда не задумывался, сколько у человека шмоток! Нас передавали с рук на руки, обмеряли, выясняли предпочтения, и все это в темпе вальса, время — деньги! Где-то через час блондиночка закрыла все поименованные позиции и подсчитала сумму. Немаленькую, надо сказать.
На запах денег тут же нарисовался управляющий, оглядевший наш совсем не блестящий прикид, но блондинка нашептала ему на ухо и скепсис тут же сменился радушием — разумеется, мистер Грандер, мы принимаем чеки! Как ваши исследования? Весь город только о них и говорит! Это прекрасно, что вы пригласили мистера Теслу!
Под его заверения, что все купленное будет подогнано по размерам и доставлено на дом, мы наконец-то добрались до выхода. Управляющий сверкнул напоследок улыбкой, мы раскланялись и чуть ли не бегом покинули храм торговли.
Как пришли с пустыми руками, так и ушли, только деньги потратили — действительно, не с пакетами же шататься двум солидным покупателям.
На следующий день нам под дверь притарахтел фургончик, доверху забитый купленным, и тогда выяснилось страшное. Так получилось, что мы высказывали предпочтения на разные вещи: Панчо хотел темно-синий костюм в мелкую полоску, а мне без разницы; я хотел джемпер с рисунком ромбами, а Панчо без разницы и так далее. Ну и по простоте душевной персонал универмага просто сделал два одинаковых комплекта, с отличием только в размерах.
Хотел было отослать обратно, но подумал — а какой смысл? Шмотки есть, а что одинаковые — переживем. Тем более можно варьировать.
Правда, это не очень получалось без предварительной договоренности, и по Бесконечному коридору, пронзавшему пять зданий института, мы почти каждый день ходили, как близнецы.
Единственное неудобство — мы стали объектом для шуточек «инженеров», но они прекратились после инцидента, когда некий не в меру борзый первокурсник, наглядевшись на «мы с Тамарой ходим парой», довольно громко спросил:
— Они что, педики?
И тут же получил в торец от Панчо. А немедля образовавшиеся вокруг доброхоты объяснили, кто мы такие. На шум прямо с лабораторных занятий явился Хикс, от которого несло реактивами. Я втянул носом острый фенольный запах — эпоксидка! — и потащил Генри из коридора на лестницу, где не толокся народ.