— Джонни, я навел справки по никель-кадмиевым батареям…
— Погоди, — остановил я его. — Вопрос к тебе, как к химику. Что такое «сегнетова соль»?
Хикс, как всегда, когда его одолевала мысль, застыл с трубкой в руках. А я напряженно смотрел на него — сегнетова соль мне нужна для пьезодинамиков. Формулы я, разумеется, не помнил, знал только это название, но в англоязычной химии такого не обнаружилось!
— Соль чего? — отвис Генри.
— Если бы я знал! Давным-давно встретилось такое название с описанием свойств, вот и пытаюсь найти, что это.
— Где встретилась?
Мне оставалось только развести руками — не говорить же, что при обучении в Железногорском политехе.
— Это не могла быть немецкая или французская книга? — вдруг сообразил Хикс. — А ну-ка, пойдем.
— Куда?
— В институтскую библиотеку.
Нас допустили к стеллажам, и буквально через полчаса листания химических справочников Хикс удовлетворенно заявил:
— Ну конечно! Рошельская соль!
— Точно? — недоверчиво наклонил я голову.
— Точно! Seignettesalz на немецком, sel de Seignette на французском. Тебя интересуют пьезоэлектрические свойства, правильно?
Ну все, теперь без ошибки! Ведь именно из нее делали пьезодинамики! И если пустить их в ход, можно неплохо заработать — они годятся в телефоны, микрофоны, усилители слуха, даже в приборы для отпугивания кротов. Одна беда — не любят влагу, но с этим мы поборемся…
После завершения весенних дел переезд в Нью-Джерси, где отец специально для наших забав прикупил участок и даже построил дом для лаборатории, прошел на ура.
Из устроенного Юроком турне по Америке успел вернуться Термен, причем последний концерт он дал в Филадельфии, куда выбрались мои родители. Так что они очень впечатлились, когда я представил его лично: мама особенно порадовалась, что он русский, а отец — что он из французской семьи и воодушевленно утащил Льва рассказывать о своем родословии и показывать трофеи.
После экскурсии по усадьбе Термен вернулся в задумчивости и поглядывал на меня искоса. Наконец, решившись, он начал:
— Знаете, Джон, у меня такое впечатление, что я читал про вашего отца. Все эти приключения на Клондайке, в Трансваале…
— Ну, не совсем про отца, мсье Буссенар очень многое присочинил, но так-то да, отец — один из прототипов Жана Грандье. Но он в основном занимался снабжением, а большую часть подвигов совершил Даниэль Терон*.
* Даниэль Терон — трансваальский разведчик, герой англо-бурской войны, двоюродный прадед Шарлиз Терон.
Но все эти оговорки не смогли смазать пиетета, на волне которого я сделал Термену предложение, от которого он не смог отказаться — возглавить лабораторию.
— Это весьма лестно, особенно после выхода вашей статьи о частотах…
— Особенно? — удивился я.
— Ну, раньше я считал, что вам просто повезло… Знаете, богатый наследник, от скуки…
Я рассмеялся. Где я и где скука!
— Но у меня обязательства в России, Джонни, я даже не знаю…
— Да знаете, знаете, вы уже согласились!
— Почему? — опешил Термен.
— Потому, что радио будет управлять миром, и вы встанете у истоков этого процесса! А с вашими обязательствами мы уладим, не беспокойтесь.
На фоне веселой суеты с запуском исследований на новом месте, когда Панчо ругался с подрядчиками, отец выговаривал мне за неправильную разгрузку ящиков с приборами, а Термен и Хикс все больше влезали в работу, подтверждая мою тайную надежду скинуть на них всю лабораторию, захандрил Ося. Даже Панчо, несмотря на появление у него подружки-брюнетки, вызывал больше опасений, а уж от Оси я такого совсем не ожидал!
— Ну и что за моду ты взял? От твоей рожи молоко киснет! — хлопнул я товарища по спине, когда мы вечером сидели на террасе дома в Лоренсвилле.
— Вечер, тепло, птички поют, а этот куксится, — поддержал меня Панчо.
Ося зябко повел плечами, поглядел на темное небо с первыми звездами, а потом разом допил стакан с «отверткой»*:
— Надоело все. Сколько лет мы крутимся? Десять тысяч туда, десять тысяч сюда… Акции все время растут. Утром купил, вечером продал, за месяц набегает процента два, на них и живем… Все одно и то же, перспективы нет.
— Ну знаешь! — возмутился я. — Мы в отличном положении по сравнению с большинством населения земного шара!
— Да пофигу мне на земной шар. Скучно, — он встал и ушел спать, оставив нас с Панчо в недоумении.
Выгорание. Самое натуральное выгорание. Но у меня, казалось, было чем его взбодрить.
* «Отвертка» , Screwdriver — коктейль из апельсинового сока и водки.