Мощный дед, все верно вычислил.
— Мне тоже кажется, что ближайшим противником России станет не Польша или Румыния, а Германия. И начаться все может лет на пять раньше, мелкими шажками.
Лавров бросил на меня заинтересованный взгляд.
Понемногу прощупывая друг друга (хотя больше он меня, чем я его) мы сошлись, так сказать, по вопросам геополитики и стратегии — мы против Германии, как бы слабо она сейчас не выглядела.
Понемногу складывался Ноев ковчег нашей контрразведки — мы передали Лаврову двух «аналитиков», а молчаливого господина, бывшего сотрудника морской разведки США он привел сам, вместе с ними набирался ума и опыта Панчо. Лавров несколько раз посетил лабораторию, общался с Терменом, но к технике отнесся равнодушно — старая школа.
По случаю дня рождения Александра Гамильтона* я презентовал его портрет коллегам из одного брокерского сообщества, глава которого фанател по первому казначею США.
* Александр Гамильтон — выдающийся американский государственный и политический деятель, один из отцов-основателей США, умер от ранения на дуэли.
Эндовибратор встроили в раму картины, долго возились с подбором размеров, но управились — небольшая полость служила своего рода декой, усиливая звук, а тщательная шпаклевка и фальшивая позолота скрывали закладку.
Через два дня в доме напротив, за плотно задернутыми шторами, я включил излучатель и приемник. Как только аппарат разогрелся, начал шевелить тонкую настройку и почти сразу поймал вторую, отраженную гармонику.
— Давай, — скомандовал я Осе.
Он снял трубку, набрал номер и договорился о займе акций Bethlehem Steel на сто тысяч.
Панчо напрягся, сжатый в руке карандаш навис над бумагой.
Я нервно сцепил пальцы.
Тихо гудел усилитель.
— Ну? — спросил Ося, но Панчо только отмахнулся и вдруг принялся быстро писать.
Закончив, он снял со вспотевшей головы наушники и блаженно улыбнулся:
— Они будут продавать.
Глава 17
Грузите апельсины бочках
Studebaker Commander прицепился где-то в Ньюарке, а может и раньше, но обратили мы на него внимание только на выезде из города. Мы — это я и Ларри, охранник-водитель, которого затребовал Лавров, как только Панчо отбыл на учебу. Генерал категорически запретил показываться где-либо одному, по крайней мере, до тех пор, пока не разрешится ситуация с наездом.
Парня я подобрал сам, дернул дайтонские связи — кому, как не гонщикам, знать хороших водителей? Ларри успел повоевать, затем подрабатывал механиком, изредка гонялся, нашел более серьезную работу шофером, вступил в профсоюз работников грузового транспорта, активничал и вылетел за ворота. Тридцатилетний мужик не боялся ни черта, ни бога, но категорически отказывался идти в криминал, хотя там хорошие водители были нужны ничуть не меньше. Так что мы нашли друг друга и он сел за руль моего «Форда», в котором успел сделать несколько усовершенствований — например, поставил зеркала заднего вида, не входившие в основную комплектацию.
Темно-зеленый Studebaker пропускал одну-две машины вперед, но цепко держался поодаль, повторяя наш маршрут.
Едва мы выбрались в пригороды, где движение поменьше, я скомандовал:
— Наддай!
Ларри притопил педальку, двигатель заурчал громче, но «студер» не отставал.
— При возможности, резкий поворот направо!
Ларри и сам видел преследователя в зеркало, поэтому только кивнул и почти сразу заложил вираж, да такой, что мне показалось, будто пара колес оторвалась от земли.
За поворотом Ларри обернулся посмотреть на результат.
— Рули, не отвлекайся!
Под конец зимы все вокруг выглядело серо и уныло, даже несмотря на покрывший всякое непотребство снег, но в машине становилось все жарче — работала врезанная над выхлопом чугунная решетка, отводившая часть тепла в кабину.
— Помотай их!
Ларри тут же свернул на проселок, через полмили проскочил ферму, распугав куриц и двух привязанных у амбара лошадей и снова выскочил на брусчатку.
Studebaker осторожно объехал силосную башню и помчался за нами по камням, оставляя за собой шлейф взбаламученной пороши.
— Давай, в Эдисоне полно поворотов, ты их сделаешь!
Ларри протащил «форд» в улочку боком, с заносом, едва не чиркнув бортом о чугунный гидрант. Зеленая машина отставала на секунду-другую на каждом вираже, и по настилу моста над Раритан-ривер мы прогрохотали в одиночестве. Но уже в Брансуике сзади снова замаячило зеленое пятно.