— Послушай, — шепчет он.
Ему хотелось бы сказать ей, что это нехорошо, что деньги бесполезны, если они рушат семью, если отношения в семье все больше похожи на пропущенную встречу. Он хотел бы сказать ей, что они могут начать все сначала в другом месте. Он хочет положить конец беспокойным ночам, которые мучили его долгие годы. И он хотел бы сказать ей, что никогда не переставал ее любить.
— Мама, — голос дочери отвлекает его от мыслей, предав забвению его намерения.
Из прямоугольника двери выглянула пара голубых глаз, такого же цвета, как и его. Её правая рука сжимает смартфон.
— Чао, — приветствует девочку отец.
— Здравствуй, Лана.
— Мама, можно мне взять на вечер сумку «Hermеs»?
— Уже поздно. Почему ты не в постели? — спросила Милена.
Антонио предпочел промолчать, несмотря на то, что у него была возможность что-то добавить, чтобы подчеркнуть свой авторитет. Он часто был недоступен, когда нужно, и теперь он не уверен, как правильно вести себя в спорах с ней, она так быстро стала взрослой. Их связь была как старинная книга, пыльная и забытая на полке. Антонио, погружённый в работу постепенно терял нить, связывающую его с дочерью. Он видел ее редко, как яркую звезду в далеком небе, и эту звезду стало все труднее и труднее различать среди множества других. Их разговоры стали короткими и поверхностными, как заметки на полях старой книги, заполненные непонятными символами. Они перестали делиться моментами, радостями и заботами. Он узнавал о жизни дочери от жены и социальных сетей. Она в свою очередь, начала чувствовать пустоту. Ее сердце становилось всё тише и тише. Она часто задавала себе вопросы: «Почему он не может провести больше времени со мной? Неужели работа для него важнее семьи». Их связь была как потерянное сокровище, скрытое где-то в глубинах, и они оба ощущали, что что-то в ней утрачено.
— Зачем тебе сумка? — поинтересовалась Милена.
— Завтра у Кейтлин вечеринка.
Милена кладет мерку на прикроватную тумбочку и с сомнением смотрит на дочь, прежде чем исчезнуть в коридоре, ведущем к гардеробной. Внимание девушки привлекает вибрация смартфона.
— От Кейтлин? — спрашивает отец.
— Да, я еду на выходные к Кейтлин.
Милена возвращается с черной сумкой, на которой ряд перфорированных стежков образует круглую надпись, увенчанную двумя маленькими ромбами: «Hermеs Paris». Улыбка озаряет лицо Ланы.
— Спасибо!
— Лана, — обращается к ней Антонио, в то время как его дочь отворачивается. Но она его не слышит и не слушает. Лана никогда его не слушает. Она быстро выходит из комнаты, смотрит на сообщение, которое она только что получила от своей подруги.
— Почему ты не сказала мне, что она проведет выходные у Кейтлин?
Милена наклоняет голову, поджимает губы.
— Потому что тебя здесь никогда не бывает!
Он делает вид, что не слышит, и выходит в коридор, закрыв за собой дверь. Он изо всех сил старается не думать о горьком привкусе во рту и о жгущем в желудке джине. Милена, которая изобретает дизайнерскую мечту внизу для мужчины, которого она никогда не видела, но называет по имени. Он изо всех сил старается не думать о Джей и Николь вместе, о Хилари, одной, в тишине манхэттенской квартиры. Он старается больше ни о чем не думать. Но как только он ложится на кровать, слышит голос, похожий на дыхание.
— Папа?
Антонио улыбается. Эти зеленые и светлые глаза, выглядывающие из-за кровати, всегда возвращают ему щепотку радости
— Ты не спишь?
— Я не хочу спать, папа.
— В этом доме никто не спит! — говорит он после тяжелого вздоха.
— Тунцы как торпеды?
Теперь голос сына стал более решительным и полон любопытства. Он уже спустился вниз и лег на бок, подперев голову согнутым локтем.
— Да, тунец подобен торпеде, он рассекает воду со скоростью до семидесяти — девяноста километров в час.
Антонио массирует лицо. Он сжимает переносицу между большим и указательным пальцами. Закрывает веки на мгновение, затем продолжает говорить:
— Смотря какая торпеда. Например, торпеда 45—36АН была основной авиационной торпедой во Второй мировой войне. Как и торпеда 45—35АВ-А, она имела скорость хода тридцать девять узлов, дальность хода четыри км. Узел — это одна морская миля в час, если не ошибаюсь, то есть 1.8 Км в час, т. е. получается скорость упомянутой торпеды 70, 2 км/час.