— Подарок для дочери?
Николь расстегнула плащ, и белая блузка обнажила изгиб ее груди.
— Да, через неделю у неё день рождение!
— Сколько исполнится?
— Четырнадцать
— Ты уверен, что её это понравиться?
— Она любит одежду, шляпы и любит свою мать, больше я ничего не знаю. Могу ли я быть честным?
— Возможно, искренность не лучшая добродетель на деловой встрече, — отвечает Николь.
— Не думаю, что мне есть что терять, — парирует он.
— Антонио, я не разбираюсь в рынках, но думаю, что знаю людей, которые там работают, довольно хорошо. И я в это верю…
— Я думал, ты знаешь только Джей Моргана, — перебивает он ее легким, незаинтересованным тоном.
После этих слов, вылетевших из его уст со свирепой поспешностью человека, который слишком долго вынашивал их, он сожалеет о сказанном. Лицо девушки отключается. Пелена печали застилает ее взгляд. На мгновение кажется, что глаза приобретают еще более темный оттенок.
— Вот, пожалуйста, — голос продавщицы развеивает смущение.
— Вешалка для одежды и шляпная коробка. Инициалы здесь и здесь.
— Благодарю, — отвечает Антонио — дайте нам еще минутку, пожалуйста.
Блондинка уходит, приближаясь к паре, которая только что вошла в магазин.
— Джей разбирается в людях, поэтому он и добился успеха. Потому что он смог найти таких людей, как ты. Он относился ко всем одинаково, никогда не смешивая роли, — голос Николь твёрдый, но без обиды.
Антонио смотрит на нее изумленно. Он не ожидал такой реакции.
— Лидерство, завоёванное на поле и именно на поле оно сохраняется. Роли ничего не значат, — парирует он.
— Ты номер один, и все на этаже это знают. Для кого-то ты легенда, есть те, кто даже трепещут, когда с тобой разговаривают. И не потому, что ты начальник, а потому что тебя и твой труд уважают.
Он наблюдает за ней молча. Её слова пробиваются сквозь апатию последних нескольких месяцев, освещая слишком темный путь.
— Некоторые хотели бы видеть, как ты ошибешься и упадешь. Они были бы счастливы.
Он слегка наклоняет голову и закрывает глаза.
— Ты знаете, почему я выбрал тебя для этой работы?
— Нет, скажи мне.
— Потому что цифры являются мерой всего: даже людей. Цифры объективны, они никогда не лгут и дают каждому ту ценность, которую он заслуживает. Я не боюсь и, может быть, никогда не боялся. Я словно феникс, восстаю из пепла былых дней. Мои перья горят огнем решимости, и каждое мгновение моей жизни — это новое возрождение. Я поднимаюсь выше, чем когда-либо прежде, расправляя крылья над просторами возможностей. Моя душа полна страсти, а мои мечты горят ярче, чем когда-либо. Как феникс, я встречаю свои вызовы, перерождаясь вновь и вновь, и покоряя небеса своими свободными полетами.
— Нет, всё не так! — Николь безутешно качает головой. — Для того, кем вы стали, для того, кем вы являетесь сейчас, на мой взгляд, цифр недостаточно. Сейчас им всем нужны ваши слова, мотивация, им нужно действительно чувствовать себя командой. Однако с тех пор, как вы оказались на месте Моргана, не было ни одной встречи с трейдерами. Вы сидите с ними за столом весь день, но никогда по-настоящему не интересуетесь их жизнью. Вы не знаете, как зовут их жен, детей, не болеет ли чья-то мать, нужна ли кому помощь. И даже если цифры говорят, что вы победитель, вам следует быть более осторожным. Никогда не чувствуй себя слишком уверенным.
— Заткнись!
Она кусает губу, как будто боится, что зашла слишком далеко. Затем завязывает пояс плаща.
— Прости. Я не хотела тебя обидеть, я просто хотела сказать тебе, что я думаю, — расстроено говорит Николь, быстра шагая.
— Подожди… куда ты поедешь без этого?
Антонио смотрит на резюме, бумаги мокрые, но резюме читается хорошо.
— Итак… Его надо улучшить и значительно. Может, присядем где-нибудь и разберемся, что скажешь?
Девушка, ничего не понимая, щурит глаза, изучая его с недоумением. Антонио безмятежен, спокоен.
— Ну-ну… Я просто пытаюсь сказать, что тебе лучше на время остановиться. Давно никто не говорил со мной так, с открытым сердцем.