— Ты просто показала, что тебе не все равно, — он нежно улыбнулся ей. — Для меня никто никогда не делал этого раньше, только ты.
Сердце Дженнифер сжалось от его слов, ведь в то время как Трейвон был впечатляющей фигурой у власти, которого многие боялись, также он был крайне заботливым мужчиной. Почему его собственный народ не мог этого понять? Большинство из них видели в нем только то, что сделал когда-то Аади. Но он не был им. А она видела его настоящего и собиралась провести остаток своей жизни, убедившись, что он знает, что это так.
— Тогда позволь мне показать, как сильно я о тебе забочусь, — сказала она, нежно улыбаясь. — Если ты наклонишься, я вымою тебе голову.
Глаза Трейвона расширились от ее слов. И вновь он столкнулся с тем, о чем никогда не слышал, чтобы женщина могла делать для своего мужчины. Да, его Дженнифер расчесывала ему волосы, но желать очистить его?!
— Трейвон?
Ее тихий голос вернул его к действительности, но вместо того, чтобы наклониться, как она попросила, он опустился перед ней на одно колено.
— Трейвон…
— Я твой, делай, что хочешь, — сказал он ей.
— О, Трейвон, — Джен осторожно потянула руку и принялась медленно смывать грязь, которая стекала по его лицу ручейками, убедившись, чтобы ничего не попало ему в глаза. Как только проделанные действия удовлетворили ее, она потянулась ему за спину и наполнила руку чистящим средством. Затем стала очищать каждую из его косичек, пока не дотянулась до той, на которой размещалась только лишь серебристая бусина с синими завитками, его бусина Эша. Осторожно девушка коснулась ее, затем заглянула в его сияющие голубые глаза.
— Она твоя, — произнес он, и его сверкающий взгляд сосредоточился на ней. — С того момента, когда ты этого захочешь.
— Трейвон…
— Тише, — он приложил палец к ее губам. — Когда бы ты будешь к этому готова, просто знай это. Теперь, — добавил он, — мне пора показать, насколько я забочусь о тебе.
Медленно он начал подниматься и, повторив ее действия теперь уже только с ее одеждой, потянул ее покрытие через голову, выбросив его из кабины очистки. Затем он распределил чистящее средство на ее волосах, уделяя особое внимание каждой пряди.
— Я еще не закончила с тобой, — пробормотала она. Даже когда она наклонила голову вперед, наслаждаясь его действиями, ее пальцы проследовали за стекающей по его телу белой пеной. По выпуклым мышцами его груди, по рельефным кубикам пресса, следя за тем, чтобы нигде не осталось и пятнышка альме. Когда ее пальцы дошли до пояса штанов, она быстро расстегнула их, и ее рука нетерпеливо скользнула внутрь, чтобы начать ласкать его уже твердую плоть.
— Дженнифер, — застонал Трейвон, и его бедра инстинктивно подались вперед к ее ладони.
— Я хочу тебя, Трейвон, — она подняла свой взгляд на него. — Я хочу соединиться с моей истинной парой.
Низкое утробное рычание Трейвона эхом отразилось от стен кабины очистки, и, прежде чем она поняла, что происходит, ее спина была прижата к стене, а ноги обернуты вокруг его бедер.
— Тогда ты получишь меня! — прорычал он, а затем, прижав головку члена к ее влажному входу, резким движением ворвался в нее, погрузившись по самое основание.
— Да! — воскликнула она, впиваясь ногтями в его плечи. — Богиня, Трейвон, да!
— Я нарекаю тебя, Дженнифер, — он медленно качнул бедрами, а затем снова погрузил себя в ее горячие глубины. — Моей истинной парой, — он отступил назад и снова толкнулся в нее. — Моей женщиной, — и снова еще один толчок. — Моя Дженнифер. Моя любовь.
Слова Трейвона проникали в Джен еще глубже, чем его толчки, которые быстро довели ее до финала. Они успокаивали ту часть ее души, которая защищала себя от жестких ударов судьбы и жестокости, которые ей пришлось претерпеть. Теперь, она как будто снова расцвела, став той, кем она должна была быть, с кем она должна была быть.
— Мой Трейвон, любовь моя, — повторила она, а затем закричала, когда оргазм накрыл ее.
Рев Трейвона слился с ее криком, когда с последним погружением, он последовал за ней.
Трейвон внимательно наблюдал за отражением Дженнифер в зеркале, когда та начала промакивать полотенцем влагу со своих волос. Никогда еще он не испытывал такого блаженства. Это было больше, чем объединение их тел. Это было единение их душ.
Мокрые покрытия беспорядочно валялись около очищающей кабины, являясь свидетельством их нетерпения познать друг друга. У него возникло искушение, чтобы полотенце, скрывающее ее тело, присоединилось к остальным вещам, когда ее пальцы остановились над его суджа-бусиной, и его взор встретил ее вопросительный взгляд.