— Генерал, — сказал он тихо, но с напряженностью, которую нельзя было пропустить.
Широкая спина Трейвона напряглась, и он глубоко вздохнул, но когда Трейвон обернулся, с Дженнифер в своих объятиях, его взгляд был спокоен.
— Что случилось, Нихил?
— Генерал, Спада пришел в сознание и хочет знать, почему на него напали и его задерживают.
— Что? — зарычал Трейвон.
— Нихил, что ты имеешь в виду? — требовательно спросила Мак и схватила свою пару за руку, заставив его посмотреть на нее. — Он же напал на Джен!
— Что он рассказал о причине произошедшего, Нихил? — спросил Трейвон, привлекая к себе внимание своего заместителя.
— Что происходило то, что происходит между мужчиной и женщиной, предлагающей ему свою дружбу. И что это, кроме них, не должно было никого волновать.
— Что?! — у Мак вырвался возмущенный вздох. — Это смешно! Мало того, что он чуть не убил ее, но она пара Трейвона!
— Не думаю, что он об этом знает, Маккензи, — Нихил одарил ее нежным взглядом, прежде чем вернуть свое внимание генералу. — Я позволил портативному регенератору исцелить только самые тяжелые из его травм, установив при этом минимальный уровень обезболивания, из-за этого он угрожает подать на меня жалобу Императору.
— Какое право этот мудак вообще имеет жаловаться?! — прорычала Мак.
— Жалоба — это способ уведомить Императора, когда какой-либо воин считает, что кто-то более высокопоставленный злоупотребляет своей властью и уже не достоин своего звания, — сказал Нихил своей истинной паре. — Это очень серьезное заявление.
— Но…
— Не волнуйся, Маккензи, — успокоил ее Трейвон. — Нихил не сделал ничего такого и никогда сделает. Это полностью на мне и в моей компетенции не только как Верховного главнокомандующего, но и как пары Дженнифер. Спада должен благодарить Богиню, что Нихил принял такое решение. Я бы не позволил ему вообще исцелить свои травмы.
— Трейвон… — Джен потянулась, чтобы погладить его по щеке.
— Ты — моя, Дженнифер, под моей защитой.
— Знаю, я здесь, и я в безопасности. Не позволяй из-за меня Спаде влиять на тебя, не становись тем, кем ты не являешься. Пожалуйста, Трейвон.
Трейвон смотрел в лицо той, кого любил, нежно лаская пальцами по ее уже неповрежденной щеке. Для него не имело значения, была ли она травмирована или нет. Она была его Дженнифер, и он видел только ее внутреннюю красоту и силу. То, что она каким-то образом увидела в нем то же, было подарком, который он всегда будет ценить.
— Не буду, обещаю тебе, но мне нужно отреагировать на произошедшее соответствующим образом. Я — Верховный главнокомандующий, и я не потерплю, чтобы те, кто находится под моим командованием, действовали таким образом. Ни с одной женщиной нельзя обращаться так жестоко, кем бы она ни была.
— Тогда иди, — она мягко улыбнулась. — Исполни свои обязанности Верховного главнокомандующего, я подожду тебя.
— В нашей каюте, тебе нужен отдых.
— Но последняя трапеза…
— Тебя заменят, — никто в комнате даже не сомневался, что в этом вопросе будет Трейвон не преклонен. — Если Гульзар не сможет справиться с подготовкой, тогда мои воины получат холодную последнюю трапезу.
— Генерал, — вмешался Луол, — поскольку регенератор не завершил полный цикл процедуры по восстановлению, я хотел бы осмотреть Джен, прежде чем она вернется в вашу каюту.
— Думаешь, ей нужно продолжить лечение? — взгляд Трейвона переместился к Луолу.
— Нет, но я хотел бы полностью удостовериться. Она прошла через многое. Как только я буду верен, что все в порядке, я лично провожу ее в комнату.
— А я останусь, чтобы убедиться, что она отдыхает, — сказала Мак, зная, что это успокоит Трейвона и Нихила.
— Спасибо, Маккензи, — любезно сказал Трейвон, посмотрев на нее.
— Не за что, она моя подруга.
— Хорошо, рада, что все улажено, — Майса выскользнула из объятий Луола и, положив руки на бедра, обратилась к двум самым могущественным мужчинам в Империи тоном, которым могла бы говорить только мать. — Теперь, генерал и командир. Чем скорее вы поцелуете своих истинных пар на прощание и поговорите с сыном Дако, Спадой, тем скорее мы приведем в порядок и осмотрим Джен, и тем скорее мы сможем уложить ее в постель.
Взгляд Трейвона был тверже кевтофа и сиял ярче всякого энергетического кристалла, когда он вошел в комнату, где держали Спаду. Следы кулаков Трейвона все еще были видны на лице мужчины: глаза частично заплыли и почти не открывались, нос скривлен в сторону и темные синяки вдоль челюсти.