— Да, разве это не чудесно?! — счастье словно струилось вокруг Майсы.
— Джен, о чем ты говоришь? Майса всегда носила бусину истинной пары. Такая лавандовая с тонкими темными вкраплениями… — голос Мак затих, когда она поняла, что это была не та бусина, которая теперь находилась в волосах ее подруги. — Майса?
— Это бусина Луола, — прошептала Майса, ласково поглаживая темную фиалковую бусину с янтарными прожилками. — Она, наконец, переселилась ко мне.
— Как будто мы могли бы сомневаться, что это был Луол, — сказала Джен с улыбкой, прежде чем посмотреть в небо. — Чертовски вовремя.
— Сначала я не могла в это поверить, — Майса продолжала, не заметив, что сказала Джен. — Мы с Луолом лежали в постели и разговаривали…
— Разговаривали, ага, конечно, — произнесла с улыбкой Мак, закатив глаза.
— Ну, это было после того, — засмущалась она, краснея, — так что да, мы разговаривали, а потом…
— И потом?
— Ну, просто, я даже не знаю, когда они успели переместиться.
— И я тоже. О, Майса, я так рада за тебя! — Мак крепко обняла Майсу.
— Я тоже, — сказала Джен, обнимая Майсу. — Теперь у кализианцев появилась надежда. Бусины истинной пары перемещаются от одного к другому словно лесной пожар.
— Лесной пожар? — переспросила Майса.
— Очень быстро, — пояснила Джен. — А об этом уже знает Трейвон или Нихил?
— Я не знаю, Луол пытался связаться с ними, но никто не ответил на вызов. Потом пришел один из воинов с порезом, и пока Луол лечил его, я решила найти вас. Что, кстати, было непросто. Я думала, что найду вас на кухне, но когда увидела, что наружная дверь открыта, пришла сюда.
— Мы решили узнать, остались ли целы мои кольца после ракетного удара, — сказала ей Джен, затем быстро объяснила ей, почему.
— Рашана Клёх… ну, я бы допустила, что она могла спутаться с залудианцами ради достижения каких-либо своих целей… Но чтобы быть вовлеченной в заговор с целью покушения на жизнь Императора. Тем более, во время, когда она была с ним? Не вижу логики…
— Но ты могла бы допустить это, если ее там не было? — спросила Джен.
— Конечно, до тех пор, пока она может извлечь для себя из этого какую-то выгоду.
— Но как она выиграла бы от смерти Лирона?
— Лирон еще не имеет потомства. Если он погибнет, не имея наследника, министры смогут решить, кто из его родословной будет достаточно достойным, чтобы стать новым Императором.
— В его родословной есть еще кто-то? — спросила Джен, нахмурившись. — Я думала, что остались Лирон и Трейвон.
— Есть еще дальние родственники по линии Лирона, хотя я считаю, что Трейвон — самый близкий. После истории с Аади, немногие женщины были готовы присоединиться к родословной Рейнера, не говоря уже о том, чтобы дать ему потомство, особенно если они представили бы мужчину. Майса с сожалением посмотрела на Джен. — Давление и насмешки, которые они вынуждены терпеть, как правило, слишком велики. Мать Трейвона ушла, когда он был еще очень мал, вернув бусину Дашо его манно. Насколько я понимаю, они не общаются.
— Даже так?
— Мне известно только то, что она довольно быстро приняла бусину Дашо другого самца и одарила его несколькими потомками, которых Трейвон никогда не встречал, — на мгновение воцарилась тишина, а затем Майса продолжила. — Но вернемся к Рашане. Ее манно — министр Клёх, и он имеет хоть и очень дальнее, но все же родство с династией Лирона. Но поскольку он уважаемый министр, ему бы хотелось, чтобы его кандидатуру одобрили, как следующего претендента на трон.
— А как же… разве Трейвон не в счет? — прозвучал вопрос от Мак, и Майса печально посмотрела на нее.
— Генерал является потомком прямо по мужской родословной Аади, в то время как Лирон — по женской линии. Ни один мужчина из мужской родословной не будет считаться достойным министрами, особенно Трейвон.
— Но… это просто неправильно! Он сражается и защищает их, — возмущение Мак было не описать словами.
— Я знаю, Мак, но, к сожалению, так оно и есть.
— Не все министры так думают, не так ли? — тихо спросила Джен.
— Нет, но достаточно, чтобы этого не случилось. Прости, Джен.
— Тебе не за что извиняться, Майса, Трейвон так же хочет быть Императором, как и я хочу быть Императрицей. Мы оба хотим узнать, кто напал на Лирона и почему, но я не уверена, что мы когда-нибудь узнаем, если не сможем найти этот передатчик.
— Тогда мы должны найти его.