Каждый оборот, каждый шаг, будто стирал прошлое, забывал о боли. Они кружились в этом вихре, на мгновение забывая обо всем, что осталось позади. Алиса, не думая о Марке, не думая о предательстве, просто наслаждалась моментом. Все эти слова звучали как мантра, отгоняющая тоску и сомнения: “Девочка, кружи с этой болью в танце, Своим чувствам больше не оставив шанса.”
Но в то время, как её тело плавно двигалось в ритме, в баре на втором этаже оставался другой человек. Марк, с тяжёлым взглядом, поглощённый своим внутренним бурям. Пытаясь заглушить боль, он пил. А в его голове всё повторялось: как он мог так поступить? Почему не сделал иначе? Эти мысли разрывали его, но в какой-то момент он понял, что не может больше скрываться от этого. Спустившись на первый этаж, он попытался найти её среди танцующих, и вот, наконец, увидел. Её фигура, её движения, они снова были как магнит для его души. Подойдя к ней, он обнял её сзади, его руки на её талии, а Алиса, почувствовав прикосновение, вздрогнула. Но она не остановилась, продолжая танцевать, как будто этот момент не был для неё важен.
— Алиса, прошу, давай поговорим, пожалуйста, пойдем со мной, — Марк настойчиво тянул её за руку.
Алиса не сопротивлялась. Почему-то именно сейчас ей она за ним. В ней снова вспыхивали чувства, которые когда-то были, всё то, что она когда-то ощущала рядом с ним. Но сразу же в голове возникла мысль: не могу позволить себе это снова.
Когда они дошли до лестницы, Марк потянул её вверх. Внутри что-то противное подскочило — она не хотела снова оказаться в той ситуации, в которой была когда-то.
— Я не… не хочу, — тихо пробормотала она, пытаясь вырваться.
— Давай, Алиса, не нужно делать из этого проблему, — он тянул её за собой, не желая отпускать.
Но ей стало холодно от этих слов. Она почувствовала, как её сердце замерло, и все чувства, что когда-то были такими настоящими, начали исчезать, будто вытирались ластиком.
Когда они дошли до VIP-зала, он резко толкнул дверь ногой и затолкал её внутрь. Алиса еле успела поймать равновесие, в сердце — тупая боль от осознания того, как легко она снова могла попасть в эту ловушку. Она огляделась по сторонам, но тут же поняла, что ей нужно уходить. Она почувствовала, как его руки становятся тяжёлыми, а взгляд — почти собственническим. Он не понимал, что она уже не та, какой была.
— Отпусти меня, Марк, — её голос был твёрдым.
Но он не отставал, пытаясь приблизиться, и тогда Алиса почувствовала, как что-то рвется внутри неё. Не было больше ничего из того, что держало бы её рядом с ним. Она резко выдернула руку, пробежала мимо него и рванула к двери. Его слова не достигали её, и она, не оглядываясь, выбежала в коридор, в темноту. С каждым шагом страх исчезал, уступая место решимости. Её сердце билось учащённо, но теперь это был не страх, а уверенность. Она не могла быть рядом с ним больше. Она не могла быть его тенью.
Марк остался один, стоящий у двери, поражённый её решимостью.
Часть 5.
На улице было свежо. Петербургским вечером даже середина лета умела дышать прохладой, будто город сам знал — лучше остудить, чем разжечь ещё сильнее. Ветер трепал волосы, лез за ворот, пробирался под куртку, но Алиса продолжала идти. Домой не хотелось. Внутри всё дрожало, слишком много мыслей, эмоций — и всё без структуры. Надо было проветриться — и голову, и сердце.
Она шла по пустынной набережной, уставившись на воду. Небо уже потемнело, город зажёг себя, как новогоднюю игрушку: окна, фары, фонари. Где-то вдалеке слышалась музыка — весёлая, равнодушная. На плече привычно висел фотоаппарат, и Алиса решила, надо снимать. Может, потом, когда всё отболит, эти кадры станут ей напоминанием: вот, в тот вечер ты вышла — и началась другая история.
Она остановилась на мосту, прислонилась к перилам и подняла объектив. Свет от фонарей плавно ложился на воду, ветер шевелил отражения. Красота. Питер умел быть живым даже в одиночестве. Даже когда больно.
Щелчок камеры. Ещё один. И вдруг —
мягкий шелест шин.
Не резкий, не агрессивный — нет. Гладкий. Как ласка. Где-то за спиной плавно остановилась машина. По звуку — дорогая. Дверца щёлкнула, потом — щелчок зажигалки. Кто-то закурил. Алиса почувствовала, что за ней наблюдают. Не обернулась. Просто продолжила съёмку. Молча.
— А ты знаешь, как выглядит одиночество на снимках? — раздался голос. Низкий, уверенный. — Вот как сейчас. Девушка. Ночь. Город. Слишком красиво, чтобы быть случайным.
Алиса резко обернулась.
Он стоял, прислонившись к капоту чёрного Mercedes. Высокий, в тёмной одежде, сигарета в руке. Его лицо было в полутени, но глазам хватило одного взгляда: он. Тот самый. Аэропорт. Он её зацепил, фотоаппарат чуть не вылетел из рук, и он — именно он — его поймал.