— Демьян! Соскучился? — её голос был тёплым, игривым.
— Немного. Приедешь?
— Через полчаса, — она сбросила звонок.
День с Алисой оставил его на взводе, но он знал, что с ней сегодня ничего бы не вышло. Элина была проще — секс без обязательств. Когда она приехала, они не тратили время на болтовню. Одежда упала на пол, и вскоре они утонули в жарком, бездумном сексе. Элина уснула, а Демьян закурил, глядя, как дым растворяется в темноте. Телефон завибрировал: сообщение от Алисы. «Не могу уснуть, всё думаю о нашем дне. Он был особенным. Спокойной ночи, Демьян.»
Он стиснул телефон, в груди кольнуло. Закурив ещё одну сигарету, он посмотрел на спящую Элину и почувствовал отвращение к себе. Словно предал что-то важное. Вскочив, он бросился в ванную, плеснул в лицо холодной воды и уставился в зеркало.
— Оливия права. Я дрянь.
Он не вернулся в спальню. Натянув спортивные штаны, ушёл в гостиную, выпил виски прям из бутылки и рухнул на диван, мгновенно вырубившись.
Утро встретило Демьяна серым петербургским небом и лёгким привкусом виски во рту. После душа и крепкого кофе он сел в машину, бросив взгляд на пустую квартиру. Элина ушла час назад, не сказав ничего лишнего — как всегда, без вопросов, без претензий. Но её уход не принёс облегчения. В голове крутился вчерашний день, и всё, что он видел, — это Алиса. Её улыбка, её голос, её сообщение, которое он перечитал перед сном: «Не могу уснуть, всё думаю о нашем дне. Он был особенным. Спокойной ночи, Демьян.» Чёрт, я же не заслужил этих слов.
Двигатель тихо загудел, и он выехал на набережную. Город просыпался медленно: машины лениво ползли в пробке, прохожие кутались в лёгкие ветровки. А он думал только о ней. О том, как она смотрела на него в парке, когда рассказывала про свою старую любовь. В её глазах была боль, но и сила — такая, которой у меня давно нет. Она не из моего мира, где всё продаётся и покупается. Она… другая. Настоящая. И от этого мне становилось тошно — я, с моими клубами, выпивкой и пустыми ночами, не тяну на того, кто ей нужен.
Демьян остановился на светофоре, и в голове заиграла мелодия. Простая, но цепкая, как её смех. Несколько гитарных аккордов, мягких, но с лёгкой дрожью, как её пальцы, когда она нервничала. Это было оно — начало трека. Я назвал его «07: Ты». Почему «07»? Может, потому что вчера был особенный день, когда я понял, что не хочу её потерять. Или просто потому, что это число звучит как она — ненавязчиво, но врезается в память.
Пока ехал, слова начали складываться сами. «Ты — как свет в ночи, что зовёт меня, Я теряюсь в тебе, но хочу найти». Это про её взгляд, который видит меня насквозь, будто я не могу спрятаться. Обычно мои треки — это похоть, ритм, чтобы заглушить пустоту. Но этот… он другой. Он про неё. Про то, как она сидела напротив в ресторане, пытаясь скрыть обиду, когда Анастасия устроила своё шоу. Я тогда хотел всё бросить, увести её оттуда, но она осталась. Сильная. Не то что я.
На следующем светофоре Демьян забарабанил пальцами по рулю, напевая под нос. Припев пришёл сам собой: «Ты — мой седьмой аккорд, что звучит во мне, Я хочу быть лучше, чтобы быть в тебе». Это не просто слова. Это моё признание — я устал быть тем, кем стал. Она заставляет меня чувствовать себя живым, но и уязвимым. Я не привык к такому. Мои песни всегда были про страсть, про момент. А этот трек — про надежду. Про то, что я, может, ещё не совсем потерян.
Демьян вспомнил, как обнимал её вчера у машины. Её тепло, её дыхание, её лёгкий стон, когда я сжал её бёдра. И как она отстранилась, не потому что не хотела, а потому что ей нужно время. Она права. С ней нельзя торопиться. Она не Элина, не Анастасия, не десятки других, чьи имена я едва помню.
Часть 9.
Елена тихо присела на краешек кровати, где, укрытая мягким одеялом, дремала её дочь.
— Алиса, солнышко, пора вставать, уже полдень, — её голос был ласковым, но с ноткой настойчивости.
Алиса, не открывая глаз, сонно пробормотала:
— Мам, ещё пять минут… Не хочу вставать.
— Никаких споров, завтрак уже на столе, — Елена улыбнулась, мягко, но решительно. — И не забыла ли ты, что в субботу день рождения твоего отца?
— Конечно, помню, — Алиса приоткрыла глаза, потягиваясь. — А что мы ему подарим?
Елена, словно ждавшая этого вопроса, ловким движением стянула одеяло.
— Вот об этом я и хочу поговорить. Твой папа давно мечтает о швейцарских часах — элегантных, статусных. Думаю, мы сможем исполнить его мечту. Давай, собирайся, позавтракаем и поедем по магазинам.
Алиса, протирая глаза, села на кровати.
— А ты почему дома? Не на работе? — удивилась она.
— Решила взять отгул, — ответила Елена, поправляя прядь волос. — Хочу провести день с тобой, выбрать подарок для папы без спешки. Да и, признаться, мне самой не помешает обновить гардероб.