Музыка продолжала звучать, обвивая её, словно она плыла по течению, но каждое мгновение в нём было насыщено воспоминаниями, которые никак не хотели отпустить. Всё было так ярко, как в те моменты, когда она была ещё ребёнком. И чем больше она пыталась забыться, тем больше понимала: она всё ещё не готова отпустить, всё ещё не готова забыть. Воспоминания её согревали, но они были и тяжкими, как груз на душе.
Когда же, наконец, мысли начали расплываться в полусне, она почувствовала, как её тело медленно расслабляется. Её дыхание стало ровным, а сознание поглощал туман, не давая встать ни одному вопросу. Всё, что было за пределами её закрытых глаз, исчезло. Она унеслась туда, где не было ни боли, ни страха.
Но тихий женский голос снова прорезал эту зыбкую тишину, не давая ей до конца раствориться в забытье:
— Девушка, проснитесь, мы уже в Питере!
Голос этот был таким простым и реальным, что вырвал её из поглощённого состояния. А возвращение в реальность — такое холодное и осязаемое, что она ощутила, как моментально сжалась внутри, снова оказавшись в самом центре своей тревоги.
Первая мысль, которая пронеслась в её голове, была единственной, что могла пробиться сквозь туман её растерянности — душ. Холодный душ, чтобы прийти в себя, почувствовать себя живой, отогреться после того, что она только что пережила. Спустившись с трапа самолёта, Алиса замерла, стоя на земле, как будто не веря, что наконец-то вернулась домой. Два года в Лондоне, сотни мыслей, разговоров и образов, а теперь всё это оставалось где-то там, на другом конце континента. Здесь, в Питере, всё казалось чужим и отстранённым.
Дальше, как в кошмаре, шли привычные действия: паспортный контроль, проверка багажа, но каждый шаг ощущался как будто в замедленном темпе. Зал ожидания встретил её тишиной и пустотой. Ни одного знакомого лица, хотя она была уверена, что кто-то должен был её встретить. Вдруг всё вокруг стало чужим и непривычным. Она зажмурилась, словно надеясь, что, открыв глаза, увидит кого-то, кто будет ей знаком. Но нет. Пустота. Сердце сжалось от мысли, что, возможно, её просто забыли. Покопавшись в сумке, она достала телефон, собираясь позвонить отцу, но внезапно ощущение реальности вновь нарушила сильная, резкая боль в плече. В момент, когда её фотоаппарат соскользнул с плеча и тяжело упал на пол, она замерла, испугавшись за свои вещи, но незамедлительно почувствовала руку, которая ловко схватила его, не позволив упасть.
— Ой, девушка, простите, пожалуйста, я не хотел… — голос звучал немного хрипло, с оттенком тревоги. Он выпрямился и на мгновение его взгляд встретился с её глазами, но тут же отводил взгляд в сторону. — Просто очень тороплюсь, не заметил. Надеюсь, всё в порядке?
Алиса почувствовала, как с её плеча скользнула тяжесть, и сердце ушло в пятки от этого резкого, почти инстинктивного столкновения, но его слова, его взгляд оставили странное чувство, как будто мир снова каким-то образом стал чуть более живым.
Перед ней стоял молодой человек, лет двадцати пяти, в джинсах, черной кожаной куртке и серой шапке, натянутой до самых глаз, будто его лицо было покрыто невидимой вуалью. Всё в его фигуре говорило о том, что он не любит привлекать внимание, но, тем не менее, его присутствие было как магнит. На плече висел футляр, и из-за него её внимание невольно возвращалось к мысли о том, что он, возможно, музыкант. Но в данный момент это казалось второстепенным, потому что его глаза привлекли её всё больше. Когда Алиса посмотрела в его глаза, она не ожидала, что её захватит эта тягучая, почти болезненная привязанность, словно он уже знал её, а она его. Его глаза — изумрудные, насыщенные, как глубины морского озера, — не просто смотрели на неё, они проникали в её самую душу, исследуя её так, как будто она была книгой, страницы которой он уже читал, но пытался найти что-то новое, невидимое для других. Он долго не отводил взгляд, его глаза словно скользили по её лицу, изучая каждую черту, каждую мелочь — как её ресницы, которые чуть дрожали, или маленькие морщинки на углах губ, что выдавали её постоянное напряжение. В её груди забилось сердце, но не от страха. Это было ощущение, будто она была раскрыта перед ним, как открытая книга, и он мог читать её наизнанку, даже если сама она не хотела этого. Она ощущала каждое его движение, каждую паузу, когда он молчал, как будто время замедлялось, а он заполнял её пространство своим взглядом. Как если бы его глаза тянули её к себе, но не физически — они пробивали стену, которую она так долго строила. Алиса постаралась сохранить спокойствие. В её теле было странное напряжение, которое не отпускало, но она всё же решила взять себя в руки, оторвав взгляд от его глаз. «Нужно говорить, нужно отвлечься», — пыталась убедить себя она. И с усилием, почти как будто по команде, произнесла: