— Да ничего страшного, все в порядке. Спасибо, что спасли мой фотоаппарат от падения, — её голос был холодным, но её губы дрожали. Она чувствовала, как каждый его взгляд скользит по её лицу, по её глазам, и ему не нужно было ничего говорить, чтобы она почувствовала, что он видит её насквозь.
Он ничего не сказал сразу. Он просто продолжал смотреть на неё, будто не спеша разгадывал каждую её реакцию. Его взгляд был настойчивым, но не навязчивым, как если бы он был уверенным в том, что не делает ничего лишнего, и всё-таки все его внимание было сосредоточено только на ней. Его глаза задерживались на её шее, на изгибах её плеч, как будто он оценивал её внутреннее состояние, разгадывая её беспокойство.
— Может, вам помочь? Я могу довезти, если хотите, — его голос был тихим, но в нём звучала такая непринужденная забота, что от неё невозможно было отвернуться. Этот вопрос не был просто предложением. Он звучал так, как будто в нём скрывалась просьба или даже некое требование, чтобы она признала его присутствие.
Алиса почувствовала, как её внутренний мир колеблется, и внутренний протест против его предложения сразу же возник в её сознании. Её гордость, её независимость, все эти годы, когда она училась быть одной, сражаться с одиночеством, сейчас казались беспомощными перед этим взглядом, который не оставлял её шансов быть просто наблюдателем.
— Да нет, что вы, меня родители должны встретить, — сказала она, но её голос не был твердым. В словах было что-то ненатуральное, что-то скрывающееся, как если бы она пыталась убедить не только его, но и себя. С каждым словом она чувствовала, как её контроль ускользает.
Он снова молча осмотрел её, и его глаза, как будто скользили по её губам, затем плавно перешли к подбородку, а потом вернулись обратно, в самую глубину её глаз. Это был взгляд, который не уставал исследовать, обрабатывать её эмоциональные реакции, как если бы он пытался понять, чего ей не хватает. И этот взгляд был настолько невыносимо близким, что Алиса вдруг почувствовала, как её щеки начинают краснеть. От его молчания в её теле что-то ощутимо сжалось, и ей стало труднее дышать.
Она отвернулась, и её грудь вздохнула с облегчением, как если бы она убрала со своих плеч тяжёлую ношу. Но она уже знала, что этот момент останется с ней, как тень, и будет следовать за ней везде, где бы она ни была. Её взгляд на него больше не был таким невидимым. Он был зафиксирован, привязан, как если бы он занял своё место в её жизни, даже если она не могла этого признать.
— А вы фотограф? — спросил он, его голос был мягким, но в нём скользнула искренняя заинтересованность, что заставило Алису на мгновение задуматься, как будто этот вопрос был не столько о её занятии, сколько о ней самой. Его глаза казались такими пристальными, что она почувствовала, как всё её внутреннее начинает дрожать, как будто он с каждым взглядом хотел увидеть в ней что-то большее, чем просто случайного собеседника.
— Фото — это моё хобби и моя слабость, — ответила она, её голос звучал приглушённо, как будто слова были обрывками чего-то, что она не могла выразить полностью. — Я не могу просто снимать, мне нужно… Это как способ справляться с тем, что внутри. Я пытаюсь запечатлеть мир так, как я его вижу. Знаете, иногда кажется, что, когда ты снимаешь, ты можешь контролировать хоть что-то.
Он не сразу ответил, и этот паузированный момент стал для Алисы тяжёлым. В его молчании был какой-то подтекст, что-то, что она не могла понять, но что беспокойно шевелилось где-то в её груди.